Место, говорит, неудобное. Люди вот и не идут.
– А при старшем брате шли?
– Так эта… не знаю. Буфетчика надобно спросить, он лучше скажет.
– Кому хочешь продать? Покупатель уже есть?
Иван и тут сослался на буфетчика. Сыщики переглянулись – обоих посетила одна и та же догадка.
– Пошли к нему. Как зовут благодетеля?
– Он и взаправду тово… всю работу ведает. Без него как без рук. Я, признаться, в дело-то и не суюсь. Вот продаст Парамон Антонович заведение, положу деньги в ссудную кассу и заживу вольно.
– Это Парамон Антонович тебе такую перспективу обрисовал?
– Ага, – осклабился наследник.
– Я тово… птиц люблю слушать. Особливо канареек. Как получу деньги, сразу пойду в гостиницу «Старая Рига» в Новом переулке. Там один немец торгует канареек из Андреасберга. Лучшие в мире! Куплю и наслаждение стану получать.
Сложное название иностранного города малохольный Иван выдал без запинки. Видимо, в птицах он действительно разбирался, а остальное его мало интересовало. Пока сыщики шли в портерную, он успел им рассказать, что покупатель уже найден и сулит дать три с половиной тысячи.
На канареек хватит!
Шереметевский, услышав это, остановился и ухватил Осташкова за грудки:"
"– Три с половиной за весь трактир? А не мало?
Тот захлопал бараньими глазами:
– Дядя Парамон говорит – больше никто не даст.
– Понятно.
Портерная на правах трактира оказалась никого не хуже. Просторный общий зал, чистая половина, скатерти на столах и оркестрион в углу. В третьей комнате какие-то мастеровые катали шары. Посетителей, несмотря на ранний час, было много.
Сыщики профессионально оценили публику и сошлись во мнении, что это не уголовный притон, куда ходят одни фартовые. Среди любителей пива выделялись измайловцы, притом не только унтера, но даже и рядовые. Очевидно, близость казарм гвардейского полка давала заведению дополнительный оборот.
Буфетная стойка предлагала посетителям моченый горох, каленые яйца, печенку, сушки и пироги с визигой, нарезанные фунтовыми порциями. Буфетчик, лишь только увидев сыщиков, тут же налил им по кружке баварского и пододвинул пироги.
Лицо его приняло неприятно-угодливое выражение. По всему следовало, что дядя Парамон – продувная бестия.
– Угощайтесь, гости дорогие! А водочки не плеснуть? Все за счет заведения!
Шереметевский заговорил с ним умышленно грубо:
– Паспорт покажи, спиногрыз.
– Вот, извольте. Прописан как полагается. Господин пристав Первого участка Нарвской части штабс-капитан Зарницкий хорошо меня знают, не брезгуют заходить.
