Поэтому в чистой половине столуются офицеры-измайловцы, а также преподаватели расположенных по соседству Технологического института и Константиновского военного училища. Опять же, пиво у них всегда свежее, и шары можно покатать.
– Я сам много занимаюсь солдатиками, – уточнил Недайхлеб. – Полк рядом, и не все служивые нищеброды. Кому-то родители присылают, а еще солдатские артели зарабатывают и потом к нам приходят. Мы их встречаем ласково, вот и полюбились. Так-то нижним чинам в пивные ходить запрещено. Однако к нам их командиры отпускают, потому – репутация!
Рассказывая о своем занятии, буфетчик преобразился и сделался похож на приличного человека.
Не поспешил ли я с выводами, подумал Алексей. Но тут Иван привел сожительницу покойного, и стало ясно, что женщина сильно запугана. Поэтому Лыков мгновенно принял решение:
– Поедешь, Пелагея, со мной.
– Куда с вами? – втянула голову в плечи женщина.
– В Департамент полиции.
– Ой! За какую такую провинность, ваше благородие?
– Допрошу тебя как свидетеля и отпущу.
Не бойся, все будет хорошо.
Лыков кивнул Шереметевскому:
– Господин коллежский секретарь, вы поговорите с поваром и прислугой, а я поехал на Фонтанку.
Он повернулся к двери и увидел в зеркало, как Недайхлеб украдкой показал бабе кулак. Понятно…
Алексей привез свидетельницу на службу и провел в свой маленький кабинетик окнами на внутреннюю тюрьму.
– Садись. Чаю хочешь?"
"Та растерялась:
– Давайте уж сразу… В чем я провинилась, что меня в полицию?
– Кто тебя так запугал? – ответил вопросом на вопрос сыщик.
– Про вас всякое говорят.
– Давай не про нас, а про тебя. Как дальше жить думаешь, Пелагея? Сожителя твоего схоронили.
Услышав такое, баба сразу разрыдалась. Плакала она минут пять, пока коллежский асессор не принес ей воды. Вытерев платком мокрое лицо, Кончикова грустно сказала:
– Не знаю, ваше благородие…
– Высокоблагородие, – поправил ее хозяин кабинета.
– …Архип меня баловал, за жену держал. По правде сказать, была у него венчанная, в Патыпкиной деревне.
Но два года назад преставилась, и он стал вдовый. Жили мы дружно. Деток он не хотел, говорил, что ему Ивана хватает. Тот умом как младенец… А теперь не знаю, что будет. В заведении все решает Парамон Антоныч. При хозяине он тоже имел силу… пользы от него много, особенно насчет солдат. А теперь вовсе стал главным, слова ему поперек не скажи. Эх…
– Он тебя выгоняет, что ли? – участливо спросил Алексей.
– Пока нет. В самой-то пивной женскую прислугу держать запрещается.
