У покойного подпоручика Шенрока деньги тырил по маленькой, тот сам мне жалился. И раньше пропадали в роте мелкие суммы. На него грешили… Побить хотели, да доказать не смогли. А по карахтеру – он! Оставшись без офицера, Сомов угодил в артель, делали они к масленице в Гордеевке лубочные ряды. И там отличился Елпишка своей бестолковостью. Выгнали из артели обратно в роту.
– Когда вернули Сомова в роту, с кем он там знался?
– Да ни с кем. Денщики от роты – как отрезанный ломоть: на учения не ходят, дежурств не несут, только и знают, что подай-принеси.
Как алешки[17], в общем. И, оказавшись снова в строю, растяпа наш жил наособицу.
– В увольнения он тоже один ходил, наособицу? Что можешь сказать за его знакомства?
Скоробогатый без раздумий ответил:
– А в кабаки он ходил. Причем в самые дурные, их вон на Миллионке вдосталь.
– На какие деньги мог там пить нижний чин? – усомнился Лыков. – На Миллионке в долг не наливают. Сапоги потребуют, а куда он без сапог?
Фельдфебель и тут за словом в карман не полез:
– А вот с краж и гулял.
– Но ведь не доказано.
– Не доказано. Однако как иначе лопать мануйловку с протопоповкой?[18] А Елпишка бахвалился, что, кроме них, ничего не пьет.
Лыков и сам любил настойки московского парового водочного завода Протопопова. Однако со своим жалованьем мог позволить их себе только по большим праздникам. А тут рядовой солдатик.
Другие сослуживцы убитого дали ему такую же характеристику. Вороватый, ленивый, любил угоститься за чужой счет. Жадный – страсть! Самым полезным оказался младший унтер-офицер Кривошапкин.
Как только он заговорил, сыщик остановил его и перешел на другой тон:
– Как тебя звать?
– Викула, ваше благородие.
– А по отчеству?
– Елисеевич.
– Викула Елисеевич, сколько тебе осталось служить?
– Год с месяцем.
– Ты у начальства, надо полагать, на хорошем счету?
– Вроде да…
– А куда хочешь поступить после отставки?
Унтер зачесал в затылке:
– Вот бы в конторщики на хорошее место. Или на железную дорогу.
– Чтобы попасть на такое место, нужно представить ходатайство.
– Я знаю. Надеюсь, господин ротный командир подпишет.
Лыков усмехнулся:
– Рутковский? Он с тебя денег за это потребует. А так и слушать не станет.
Кривошапкин смутился. А сыщик продолжил:
– Такое ходатайство, с подходящей характеристикой, можем дать мы. Ежели его превосходительство полицмейстер Каргер черкнет, тебя куда угодно возьмут!
– А… как бы это сделать, ваше благородие?
– Да уж не за спасибо.
