В тюрьме сложилась своя иерархия, у разных групп арестантов разные интересы. И бродяги при всем их жлобстве устраивали тюремную знать, поскольку правили с ними заодно. Побить куклишей и сразу занять их место нельзя. Если и сядешь на трон, те же старосты через неделю тебя подставят и съедят. И Лыков ответил обстоятельно, взвешивая каждое слово. Я в начальство не стремлюсь, сказал он, поскольку скоро отсюда уйду. Или меня отмоют до суда, или на самом суде освободят за недоказанностью.
Придумывать новые порядки – не мое дело. Живите, как жили прежде. Только башколомов этих больше не привечайте. Их власть кончилась, они наказаны за хамство. Будут пыжиться – пусть пеняют на себя.
Утром Алексея вызвали на беседу. По его жалобе в замок приехали сразу двое: прокурор Окружного суда коллежский советник князь Мустафин и губернский тюремный инспектор Случаев. Они вместе со смотрителем сели полукругом, словно желали припереть строптивого арестанта к стенке.
Случаев с трудом удерживал на лице казенное выражение, да и сыщику хотелось ему подмигнуть, но нельзя…
Первым атаковал прокурор:
– В чем именно вы обвиняете судебного следователя Шульца?
– Он требует, чтобы я сознался в том, чего не совершал, а именно в нанесении побоев какому-то там пьянице.
– У него есть свидетели, что это вы нанесли потерпевшему Ксандрову смертельные удары.
– Пусть покажет мне этих лгунов. Я человек спокойный, мухи не обижу, драки в трактире не мой стиль.
– Неужто? – обрадовался Мустафин. – Да вы только что доказали, что именно вами и был изувечен несчастный Ксандров.
– Чем же я это доказал? – заинтересовался подследственный.
– А тем, что устроили вчера на тюремном дворе. Избили троих, один лежит полутрупом, второй жалуется на боли во всем организме. По-вашему и есть «мухи не обижу»? Вот лучшая улика в пользу обвинения.
Лыков со смехом обратился к тюремному инспектору:
– Я правильно помню из гимназического курса, что это называется силлогизм? Логическое заключение, сделанное из двух посылок.
Кто-то избил пьяницу в трактире на Застенной улице. А вчера, когда на меня напали трое бродяг и мне пришлось защищаться, – поскольку, кстати сказать, тюремная стража им потакала, – я отбился. И готово дело! Для прокурора это лучшее доказательство, что именно Лыков был в том трактире и побил пьяницу.
