Деликатесы Декстера

Я подошел к двери и постарался втиснуться рядом с косяком так, чтобы меня не увидели через окошко, я выбрал ближайшую к ручке сторону — дверь открывалась наружу, — и первым они увидят противоположный угол. Мне оставалось только надеяться, что они ничего не заметят и, заглянув внутрь и увидев Саманту, сидящую на раскладушке, войдут в комнату, ничего не подозревая. Тогда, если мне повезет, это будет легко — раз-два, и Декстер на свободе.

Я провел, скорчившись в своем углу, уже минут пять, когда сквозь толстую дверь послышались голоса.

Я глубоко вздохнул и постарался стать еще меньше и незаметнее. Саманта в ответ на мой вопросительный взгляд, облизнула губы, но тем не менее утвердительно кивнула. Я ответил ей тем же и сразу услышал, как поворачивается ручка. Дверь распахнулась.

— Привет, свинка, — произнес кто-то с очень гадким смешком. — Хрю-хрю.

В дверь вошел мужчина с красной нейлоновой сумкой-термосом в руках. Я опустил ему на голову монтировку, и он упал вперед, не издав ни звука. Со скоростью смазанной маслом молнии я перешагнул через него и бросился в дверной проем, готовый ко всему…

Кроме встречи с огромным кулаком, который уже летел в мое лицо.

Он отбросил меня обратно, и я успел только мельком заметить огромную фигуру бритоголового вышибалы, который прижал меня за горло к стене, и услышать крик Бобби Акосты:

Кулак размером с рояль ударился мне в подбородок, и наступила темнота.

Я был далеко отсюда, в неведомом пространстве, где крошечные искры света пронзали бесконечный океан тьмы, в котором дрейфовал Декстер, поскольку его свинцовые ноги и руки оказались совершенно неспособны двигаться.

Я испытывал неприятную внутреннюю опустошенность и легкость. Очень долго все, что я чувствовал, было лишь ощущением бытия, но наконец пришедший издалека звук добрался до меня и принес на своей спине идею, которая воплотилась в одном ясном и чистом восклицании: «Ау!» И я понял: это не какое-то таинственное заклинание, которое следует использовать при медитации, и не название утраченной земли, о которой говорится в Библии, но, строго говоря, единственное, что полностью отображало состояние Декстера выше плеч.

— Декстер, ну давай просыпайся, — прозвучал тихий женский голос, и я почувствовал, как прохладная ладонь легла мне на лоб.

Я не имел ни малейшего понятия о том, кому принадлежали голос и рука, но, честно говоря, этот вопрос терял свою важность перед океаном боли, разлившейся в моей голове, и тем фактом, что я не мог повернуть шею.