Деликатесы Декстера

На свете очень мало людей, которых Дебора любит, и еще меньше тех, кому она готова в этом признаться, поэтому я абсолютно точно знал, с кем именно она разговаривала.

— Чатски встретит нас там? — спросил я.

Она кивнула, убирая телефон в чехол.

— Подмога, — произнесла она. К счастью для моего рассудка, она взялась за руль обеими руками и сосредоточилась на лавировании между машинами. До того места, где, открытые всем ветрам, покоились останки «Пиратского берега», было двадцать минут езды на север, но Дебора преодолела это расстояние за двенадцать, слетев на съезд и дорогу, ведущую к воротам парка, с такой скоростью, которая, на мой взгляд, находилась далеко за гранью разумного.

Честно говоря, Чатски наверняка еще не приехал и мы могли бы двигаться намного медленнее, все равно пришлось бы торчать там черт знает сколько, но Деб не убирала ногу с педали газа до тех пор, пока не показались ворота, и только тогда затормозила и съехала на обочину.

Моей первой реакцией стало облегчение. Не столько потому, что я доехал сюда с Деб и выжил, как от того, что Роджер — пират двадцати футов ростом, которого я помнил с детства, — все еще стоял на своем посту, охраняя ворота.

Большая часть когда-то покрывавшей его яркой краски стерлась. Время и погода лишили его попугая, раньше сидевшего у него на плече, и сабля оказалась наполовину обломанной. Но его повязка оставалась на месте, а в уцелевшем глазу все еще светилась злая усмешка. Я выбрался из машины и посмотрел на своего старого друга. Ребенком я всегда ощущал нечто общее между мной и Роджером. В конце концов, он был пиратом, и значит, плавал на большом корабле и резал на части всех, кого хотел. Тогда мне это казалось идеальной жизнью.

Тем не менее я испытывал странное чувство, стоя сейчас в его тени и вспоминая, каким когда-то был парк и что для меня значил пират Роджер. Мне показалось, я должен оказать ему некие почести, несмотря на его потрепанный вид. Я пристально посмотрел на него и сказал:

Он не ответил, но Деб бросила на меня удивленный взгляд.

Я отошел от Роджера и стал смотреть сквозь забор из сетки, окружавший парк. Солнце садилось, и в последних его лучах разглядеть можно было не много: нагромождение вывесок и аттракционов, которые я так хорошо помнил, выцветших и пришедших в негодность после стольких лет пребывания под жестоким солнцем Флориды. Надо всем возвышалась совершенно непиратского вида башня, которая когда-то называлась Главная Мачта.