Деликатесы Декстера

От нее отходило полдюжины металлических перекладин, на конце каждой из которых висел вагончик, забранный решеткой. Я никогда не понимал, какое отношение эта конструкция имеет к пиратам, сколько бы флагов на ней ни висело. Но Гарри, каждый раз, когда я его спрашивал об этом, просто гладил меня по голове и говорил, что хозяева делают на этом большие деньги, и в любом случае подниматься наверх в этом аттракционе было весело. Оттуда открывался хороший вид, и если закрыть один глаз и тихонько сказать «йо-хо-хо», становилось возможным забыть, что все сооружение выглядит таким современным.

Башня покосилась на левую сторону, и все вагончики, за исключением одного, либо отсутствовали, либо оказались разбиты. Но поскольку я не планировал сегодня забираться наверх, то счел это не важным.

С того места, где я стоял, больше ничего не было видно, но так как у меня все равно не оказалось другого занятия, кроме как ждать Чатски, я позволил тоске по прошлому пробраться в мое сердце. Интересно, есть ли до сих пор вода в канале, проходящем через парк? Раньше по нему ходило пиратское судно, гордость и радость пирата Роджера — грозный корабль «Возмездие».

По обоим бортам у него торчали пушки, которые на самом деле стреляли. На берегу реки находился аттракцион, где тебя сажали в бревно и сплавляли по водопаду. За ней, в дальнем конце парка, располагалась полоса препятствий. Связь между ней и пиратами всегда оставалась для меня тайной, но Деб ее любила. Интересно, помнит ли она?

Я взглянул на сестру Она расхаживала взад и вперед перед воротами, бросая взгляды то на дорогу, то на парк.

Время от времени она останавливалась и складывала руки на груди, а потом снова срывалась с места. Было ясно: она сейчас лопнет от переживаний, — и я решил, что самое время ее немного успокоить и обменяться детскими воспоминаниями. Когда она в очередной раз прошла мимо меня, я окликнул ее.

— Дебора, — сказал я, и она резко обернулась.

— Помнишь полосу препятствий? Она тебе нравилась.

Она уставилась на меня так, будто я предложил ей спрыгнуть с башни.

— Господи Иисусе, — произнесла она, — мы здесь не для того, чтобы предаваться идиотским воспоминаниям. — Она повернулась и пошла к дальней стороне ворот.

Очевидно, мою сестру не захватили теплые воспоминания детства, как меня. И я засомневался, не становится ли она менее человечной, в то время как во мне просыпается все больше и больше человеческих черт.