Деликатесы Декстера

И, окинув взглядом собравшихся, я не мог предложить на эту роль никого, кроме себя.

— Да, — согласился я, — не позволю. Кроме того, мы всегда можем вызвать подкрепление, если станет жарко.

Вероятно, я сказал именно то, чего не стоило произносить ни в коем случае. Дебора яростно посмотрела на меня, а затем подошла ко мне и остановилась в четверти дюйма от моего лица.

— Отдай мне телефон.

— Быстро! — рявкнула она и протянула руку.

— Это совсем новый блэкберри, — попытался возразить я, но было очевидно: я либо отдам ей телефон, либо лишусь способности пользоваться рукой.

— И ты, Чатски, — сказала она, шагнув к нему. Он пожал плечами и отдал ей телефон.

— Плохая идея, детка.

— Я не хочу, чтобы кто-то из вас, идиоты, запаниковал и провалил всю затею.

Она подошла к машине, бросила телефоны, и свой тоже, на сиденье и вернулась к нам.

— Дебби, послушай, насчет телефонов, — попытался воззвать к ее разуму Чатски, но она оборвала его:

— Черт бы тебя побрал, Чатски, я должна это сделать, и я должна это сделать так, как считаю нужным, а не думать о необходимости зачитывать права и тому подобном дерьме.

Если тебя это не устраивает, заткнись и иди домой, — она дернула цепь на воротах, — а я пойду внутрь, чтобы найти Саманту и поймать Бобби Акосту.

Она сорвала замок с цепи и пинком открыла ворота. Они распахнулись с душераздирающим скрипом. Дебора окинула нас огненным взглядом.

— Увидимся, — сказала она и бросилась внутрь.

— Деб. Эй, Дебби, постой, — окликнул ее Чатски.

Она уверенным шагом шла в глубь парка, не обращая на него ни малейшего внимания.

Чатски вздохнул и повернулся ко мне.

— Ну ладно, парень, — сказал он, — у меня правый фланг, у тебя левый. Пошли.

И он вошел в ворота вслед за Деборой.

Вы когда-нибудь обращали внимание: сколько бы мы ни говорили о свободе, всегда оказывается, что у нас ее нет? Мало чего на свете мне хотелось меньше, чем следовать за моей сестрой в парк, где для нас явно была приготовлена ловушка, и даже если все пройдет хорошо, лучшее, на что я мог рассчитывать, — это на возможность предоставить Саманте Альдовар разрушить мою жизнь.

Если бы у меня оставался выбор, я бы сейчас сел в машину Деборы и уехал в Калле-Очо, чтобы съесть стейк паломилла и запить его иробиро.

Но как и все в мире, что хорошо выглядит, свобода — всего лишь иллюзия. У меня было ее не больше, чем у человека, привязанного к электрическому стулу, которому сказали, будто он имеет полную свободу оставаться живым, пока не включат ток.