Деликатесы Декстера

Саманта издала звук, напоминавший нечто среднее между стоном и ворчанием. Это не было звуком боли или удовольствия, скорее и тем и другим, звуком мучительного наслаждения. Меня бросило в дрожь от этого, и волоски у меня на загривке встали дыбом. Дебора в приступе ярости отбросила одного из своих охранников на палубу и выбила ружье у второго. Она продержалась до того момента, когда длинноволосый охранник обрушил ей на голову свой огромный кулак, и она рухнула на пол без сознания, как тряпичная кукла.

— Отнесите доброго сержанта вниз, — приказала Алана, — и сделайте так, чтобы она нас не побеспокоила.

Двое прислужников схватили Деб и утащили ее в каюту. Мне очень не понравилось, как безжизненно она висела между ними, и, не осознавая, что делаю, я шагнул в ее сторону. Но прежде чем я смог сделать еще что-нибудь, огромный вышибала поднял оброненное ружье и уперся его дулом мне в грудь. Я был вынужден просто стоять и беспомощно наблюдать, как они утаскивают мою сестру.

Когда вышибала заставил меня развернуться к Алане, она снимала крышку с гриля и укладывала на решетку кусок Саманты.

— О, — простонала Саманта, — о, о. — Она слегка закачалась на веревках.

— Переверни его через пару минут, — приказала Алана Бобби и обратилась ко мне. — Ну, поросеночек, — произнесла она, ущипнув меня за щеку — не так, как это сделала бы любящая бабушка, скорее как привередливый покупатель, выбирающий вырезку. Я попытался отпрянуть, однако это не так-то просто, когда огромный парень тычет тебе в спину ружьем.

— Почему вы так меня называете? — поинтересовался я. Это прозвучало более дерзко, чем следовало бы, хотя мою позицию в данный момент было трудно назвать сильной. Если, конечно, не принимать в расчет мое моральное превосходство.

Вопрос, видимо, позабавил Алану. Она схватила меня за обе щеки и с теплой улыбкой покачала мою голову из стороны в сторону.

— Потому что ты — мой поросеночек, — ответила она, — и я собираюсь полностью проглотить тебя, мой дорогой.

Я бы хотел сказать, что бывал и в худших передрягах, но всегда выбирался целым и невредимым, однако это было бы ложью. Мне не вспомнилось ни единого момента за всю мою жизнь, когда я чувствовал бы себя таким беззащитным. Я опять оказался связан и совершенно беспомощен, мне в спину упиралось ружье, а с другой стороны стояло еще более опасное существо.