Деликатесы Декстера

Какой замечательный ребенок.

— Два мальчика. — Он качает головой и добавляет: — И наконец девочка. — По голосу слышно, что эта мысль заставляет его улыбаться, и я кидаю на него еще один взгляд. Да, конечно, его лицо растянуто в гордой улыбке, которая выглядит почти такой же дурацкой, как и моя. — Мальчики бывают такими бестолковыми. Я так хотел, чтобы на этот раз родилась девочка, и вот… — Его улыбка становится еще шире, и мы стоим несколько минут в дружелюбном молчании, созерцая сквозь стекло наших умниц и красавиц.

Лили-Энн Морган. ДНК Декстера, живущая и двигающаяся сквозь время к следующему поколению и дальше, в будущее, неся в себе мою сущность, оберегая ее от хватки смерти и стремясь вперед. Она аккуратно уложена в Декстеровы хромосомы, и при всем при этом выглядит замечательно. Или так кажется ее одуревшему от счастья отцу.

Все изменилось. Мир, в котором есть Лили-Энн Морган, мне совершенно незнаком: он чище, прелестнее, цвета ярче, грани не такие резкие. Все стало приятнее на вкус, даже «Сникерс» и кофе из автомата — все, что я съел за последние сутки.

Шоколадка — это почти изысканное лакомство, а у кофе — вкус надежды. Поэтическое настроение впивалось в мой ледяной мозг и распространялось по всему телу, вплоть до кончиков пальцев, поскольку все вокруг выглядело новым и чудесным. Но вкус кофе — мелочь по сравнению со вкусом самой жизни, в которой теперь есть нечто прекрасное, и его нужно растить и защищать. Внезапно меня посетила бредовая мысль, что теперь, вероятно, больше не будет места безумному темному восторгу, который определял все, чем я был до того момента, когда Вселенная перевернулась. Вероятно, миру Декстера суждено погибнуть: из его пепла восстанет новый, раскрашенный исключительно в оттенки розового, мир. Астарая ужасная потребность резать агнцев, разбрасывая кости, проноситься сквозь ночи как кошмарная молотилка, засевая залитые лунным светом поля аккуратно упакованными объедками Темных Пиршеств Декстера, — может быть, пришло время отбросить это, позволить иссякнуть, исчезнуть окончательно.

У меня есть Лили-Энн, и я намерен измениться.

Эта мысль не огорошила меня, а скорее показалась закономерным итогом. Всю жизнь я двигался в определенном направлении, и вот я здесь. Мне больше не нужно заниматься тем, что я делал. Этой потребности больше не существует, и сожалений — тоже. Теперь есть Лили-Энн, и этот козырь бьет все скрывающееся во тьме.