Деликатесы Декстера

Дома здесь были большими, и многие из них, как дом Акосты, в испанском стиле — из больших блоков кораллового известняка. Газон перед домом выглядел как площадка для гольфа. Дом соединялся галереей с двухэтажным гаражом.

Дебора припарковалась перед домом, выключила мотор и задержалась на минуту. Я увидел, как она набирает в грудь воздух, и подумал, не продолжается ли у нее то странное состояние, которое заставило ее быть такой эмоциональной и мягкой.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил я.

Она посмотрела на меня, и я не увидел той суровости и сосредоточенности, которая была так характерна для нее.

— Я хочу сказать, ты же понимаешь: Акоста может здорово испортить тебе жизнь. Он чиновник.

Она быстро пришла в себя, будто от пощечины, и на ее скулах заиграли знакомые желваки.

— Да хоть сам Иисус, — огрызнулась она. Было очень приятно видеть, как к ней возвращается прежняя ядовитость.

Она вышла из машины и пошла по тротуару к входной двери. Я отправился за ней и нагнал, когда она нажимала на звонок.

— Да? — Горничная говорила с сильным центральноамериканским акцентом.

— Мы можем увидеть Роберта Акосту?

Женщина нервно облизнула губы, ее глаза бегали из стороны в сторону. Она вздрогнула и покачала головой.

— Что вы хотите от Бобби? — спросила она.

Дебора подняла значок, и горничная шумно втянула воздух.

— Мне нужно задать ему кое-какие вопросы, — сказала Деб. — Он дома?

Горничная с трудом сглотнула, но ничего не сказала.

— Мне просто надо с ним поговорить, — продолжала Дебора, — это очень важно.

Горничная опять сглотнула, и ее взгляд скользнул куда-то за наши спины. Деб повернулась и посмотрела в том же направлении.

— Гараж? — спросила она, поворачиваясь обратно. — Он в гараже?

Наконец горничная кивнула:

Дебора посмотрела на меня.

— В гараже. Бобби живет на втором этаже, — перевел я. Несмотря на то что она родилась в Майами, в школе Деб выбрала французский.

— Сейчас он там? — спросила она горничную.

Та дернула головой в знак согласия:

Дебора посмотрела на закрытую дверь и покачала головой.

— Чего она так испугалась?

— Депортации, — предположил я.

— Акоста не станет нанимать нелегалов. Он может выдать грин-карду кому угодно.

— Может, она боится потерять работу.