Деликатесы Декстера

Дебора встала и прошла к тому месту, где стоял Чемберс, и он сел, уступая позицию ей. Деб откашлялась и приступила к изложению информации по делу. На нее было больно смотреть: она никогда не считалась хорошим оратором, знала об этом и невероятно смущалась. Мне всегда казалось, что она чувствовала себя не очень уверенно в теле красивой женщины, поскольку ее характер больше подошел бы Грязному Гарри. Она терпеть не могла, когда на нее смотрят. Так что для всех, кому она была дорога, то есть, вероятно, в настоящий момент только для меня, стало испытанием наблюдать, как она спотыкается на каждом слове, постоянно откашливается и хватается за полицейские штампы как утопающий за соломинку.

Но все когда-нибудь заканчивается, даже самые неприятные вещи, и после долгого и мучительного выступления Деб сказала:

— Вопросы? — Она оглянулась на Чемберса и покраснела, как будто испугалась, что он обидится за использование его фразы.

Детектив Уимс поднял руку.

— А что делать нам в Эверглейдс? — спросил он неожиданно тихим и высоким голосом.

Дебора откашлялась. Опять.

— Знаете… Вы просто расскажите людям. Если кто-нибудь что-то увидит или если эти люди, понимаете… решат устроить новую вечеринку. Может быть, там была еще одна, о которой мы не знаем, место, где могли остаться какие-то улики. — Она опять кашлянула, и я подумал, не предложить ли ей какое-нибудь лекарство.

К счастью для ее образа крутого полицейского, Чемберс решил, что с Деборы хватит. Он встал до того, как Деб окончательно потеряла самообладание, и сказал:

— Хорошо.

Все кивнули, даже Дебора.

— Хорошо. А теперь давайте ловить плохих парней.

Собрание закончилось. Заскрипели отодвигаемые стулья, зашуршали по полушаги, заговорили полицейские. Все встали и разбрелись по маленьким группкам, обсуждая услышанное. Все, за исключением майора Нельсона из дорожно-патрульной службы, который просто напялил фуражку на коротко стриженную голову и вышел из комнаты таким шагом, будто услышал играющий неподалеку марш.

Великан из полиции племени микуссуки неторопливо подошел к Чемберсу. Специальный агент Рехт осталась сидеть в одиночестве и с неодобрением следила за происходящим. Худ поймал ее взгляд и покачал головой.

— Твою мать, — сказал он, — терпеть не могу федералов.

— Да, это их очень беспокоит, — поддержал его Альварес.