Зачем он согласился, когда этот придурок Лэнсдейн предложил ему расследовать убийство вместе с Гэхаловудом и Вэнсом? Почему не остался с Джонсоном – целый день бездельничаешь, а если ищут добровольцев, разглядываешь свои ботинки? Хватит с него полиции! Свояк ему все мозги проел, зовет к себе в фирму охранного оборудования, да будет так! Продавать сигнализацию ссыкунам – как раз для него работка. Да, он хочет тихой благостной жизни с женой, по утрам она будет говорить, во что ему одеться, а вечером – что ему есть в ресторане.
– Казински, мать твою, ты что, уснул?
Голос Вэнса вернул Казински к действительности. Он собрался с духом. Пора было брать судьбу в свои руки и думать, как из этого выбираться.
– Знаю! – заорал Казински, на него вдруг нашло озарение. – Пусть он выстрелит! Мы его заставим выстрелить из твоей пушки, и у него на руках будет порох.
– Придется объяснять, куда попала пуля, – возразил Вэнс. – С чего это ему вдруг стрелять?
– Меняем сценарий, – предложил Казински.
– Новая версия такая: Уолтер сознается в преступлении, ты выключаешь камеру, он притворяется, что ему плохо. Ты подходишь к нему, и тут он отбирает у тебя пушку. Ты хватаешь его за руки, вы боретесь, и раздается выстрел, просто так. Потом Уолтер отталкивает тебя и кончает с собой.
– А почему он кончает с собой? – спросил Вэнс.
– Угрызения совести. Классика.
Вэнс приуныл:
– Никто не поверит! А когда он притворяется, что ему плохо, почему ты тоже не пришел в зал для допросов? Странно ведь, что я один, а?
– Могу и я тут быть, но ведь у вас драка, и логичнее, если ты в зале один, так ведь? Если нас двое, нам не составит труда его обезвредить.
Ладно, остановимся на этом, чудо еще, что никто до сих пор не прибежал.
Казински взял руку Уолтера с револьвером. Прицелился в потолок и пальцем Уолтера нажал на курок. Раздался выстрел. Но жест получился неловкий, пуля угодила в одностороннее зеркало, и оно со страшным грохотом разлетелось на куски.
– Ох, блин! – вырвалось у Казински.
– Твою мать! – заорал Вэнс. – Вот теперь мы по-настоящему вляпались.
– Не волнуйся, это ничего не меняет, – сказал Казински, вне себя от изумления, что ему приходится успокаивать Вэнса. – Наоборот, придает нашей истории убедительность. Так, а теперь ступай вызывай подмогу.
Казински, наклонившись над трупом, укладывал его подобающим образом, и вдруг почувствовал, как чья-то рука лезет ему под куртку.
