– Хотели, чтобы я вел расследование под предлогом, что пишу книгу, – так получайте!
– Спокойнее, – вмешался Гэхаловуд. – Что толку выходить из себя, надо действовать. Шеф, есть у меня чувство, что ситуация только с виду ужасная, а на самом деле для вас складывается удачно: никакой информации на этом этапе вы не даете, крайним делаете писателя. Говорите, что вследствие появившихся в СМИ сообщений вынуждены соблюдать меры предосторожности и отрядить полицейского для строгого контроля.
– И этот полицейский – вы, как я понимаю.
– Да. Мы с Маркусом продолжаем следствие в полной тайне. Обещаю, никаких толков. Речь будет идти только о книге Маркуса, это легко развяжет языки. Обнародуем, лишь когда найдем ответы на все вопросы. Тогда вам куда легче будет справиться.
Лэнсдейн уставился на нас. Видно было, что он очень сердит, но деваться ему некуда.
– Губернатор грозится меня выгнать, если до конца месяца не будет никаких результатов.
– Мы постараемся, – заверил Гэхаловуд.
– Вы тоже вылетите, Перри! Если вылечу я, вылетят все!
И тут Гэхаловуд отправил Лэнсдейна в нокаут.
– Знаете, шеф, я потерял жену, – произнес он бесцветным голосом. – Подумаешь, потеряю работу…"
"Управление полиции штата я покидал в мрачном настроении. Это не ускользнуло от внимания Гэхаловуда. Мы уселись в мою машину, я положил руки на руль, да так и застыл в одурении, не трогаясь с места.
– Видали мы и не такое, писатель, – подбодрил меня Гэхаловуд.
– Сам знаю, сержант.
– Вы ведь в основном из-за Лорен терзаетесь, а?
– В яблочко.
– Мне очень жаль, писатель. Но попробуйте взглянуть на вещи с другой стороны: вы – главная фигура в расследовании, которое она ведет уже одиннадцать лет. Ей так или иначе придется с вами связаться.
– Поживем – увидим, сержант.
– Так поехали, не торчать же целый день на парковке.
– Куда едем?
– Сегодня первый день нашей второй совместной работы, писатель. Это надо отпраздновать. Поехали купим пончиков и кофе.
– Я и представить не мог, сержант, что вы однажды такое скажете, – улыбнулся я.
– Что именно?
– Что вы рады вести новое расследование вместе со мной. Если учесть, как у нас с вами все начиналось во времена дела Гарри Квеберта…
– Это не ваша заслуга, писатель. С тех пор, как я овдовел, я разлюбил одиночество. Никто не любит одиночество, когда его навязывают.
– О, а я чуть было не поверил, что вы мне признаетесь в дружеских чувствах.
– Даже не мечтайте. Ладно, двинулись.
