Дело черного мага. Том 1

От сексуально приоткрывшей рот вампирши до бутылки с дорогим вином, в которой на самом деле плескался вовсе не алкоголь, а сама она при этом больше походила на гитару.

У пилонов же, застывших в столбах даже не белого, а серебряного цвета, крутились обнаженные или еще пока одетые танцовщицы такой красоты и сексапильности, что у неопытного посетителя любого пола могло стать очень жарко в штанах.

Алекс слышал, что за ночь с одной из них Фаруху предлагали вплоть до полумиллиона кредитов, но эти девушки были неприкосновенны.

За ограждением, в куда более густой тьме, за круглыми столами ели и пили посетители иного сорта. А может, просто те, кто пришел сюда не веселиться, а решить пару вопросов или же побыть в родной среде.

В той, где на тебя не будут смотреть, как на существо второго сорта, заведомо лишенного презумпции невиновности.

Хотя, чести ради, невинных в клубе “Бездна” отродясь не водилось…

– И что теперь?! – закричал над ухом Грибовский.

Алекс шарахнулся в сторону и прочистил мизинцем ухо.

Он повернулся к лейтенанту, посмотрел ему в глаза и тихо произнес:

– Не кричи. Если хочешь, чтобы тебя услышали, зафиксируй внимание на персоне и говори привычным тоном, остальное за тебя сделает магия.

– Магия… – Грибовский схватывал на лету и говорил уже в своей привычной манере. – Дорогуша, я сейчас нахожусь в месте, которое успешно скрывается даже от Гвардии… одно это уже магия.

Алекс проигнорировал комплимент темному сообществу. За века гонений и нескончаемой войны с постоянно растущим сообществом света темные стали непревзойденными мэтрами в одном – искусстве скрываться.

И даже сейчас, когда войны и гонения давно перешли в стадию холодной войны под ширмой терпимости и толерантности, темные продолжали ютиться по своим сообществам и редко когда контактировали с внешним миром.

Там теперь для тех же вампиров было опасностей куда больше, чем в прежние века для простых смертных или поборников света.

Иными словами – свет победил.

А “Бездна” оставалась последним оплотом тьмы или, как ее называли молодые романтики, свободы.

Алекс, протиснувшись сквозь нескольких оборотней, химер и даже двух немертвых, оказался около барной стойки. В этом сосредоточии хайтека, хрома и металла, лучших сортов кожи и персидских ковров на полу, только бар оставался реверансом в сторону чего-то реднековского.