Шум голосов начал нарастать, явственно провоцируемый кем-то изнутри, из плотного скопления людей. Раздались несколько поощрительных криков, один за другим, как будто кто-то хотел задать определенный темп. Эти крики подхватили еще несколько мощных глоток, затем еще, еще… Вскоре вся толпа на площади, зараженная неведомым искусным провокатором, бесновалась в пароксизме невостребованной жажды справедливой кары за попрание устоев, за нарушение… да нет, уже было совершенно без разницы — за что, лишь бы найти выход сконцентрированной над колыхающимся морем голов энергии ненависти.
— А-а-а-а-а-аррррр!!! — дико заверещал кто-то тонким фальцетом, перекрывшим на секунду общий рев, — и как будто лавина прорвалась от этого нечеловеческого крика. На прикованных у стены обрушился смертоносный каменный град. Толпа орала что-то неразборчивое, заходясь в едином порыве ненависти и злобы, ритмично двигаясь: к куче — обратно, на пару шагов всего, — снова к куче… Тела приговоренных жутко дергались от ударов. Парень свалился быстро — кто-то метко угодил в голову, положив конец страданиям несчастного.
Женщина держалась гораздо дольше — женщины вообще гораздо более живучи, нежели мужики, — она, повинуясь природному инстинкту, успела упасть ничком при первых же ударах и закрыла голову свободной рукой. Булыжники довольно долго терзали ее молодое сильное тело, никак не желавшее умирать: оно конвульсивно дергалось, пытаясь сжаться в комок, спрятаться (не верило, что забивают насмерть), оно хотело жить…
Толпа перестала откатываться назад — некая стихийная ударная группа приблизилась вплотную к помосту и несколькими точными бросками, в упор, добила молодую жену опозоренного воина.
— Уроды… Господи, какие же уроды… — трясущимися губами бормотал Джо, в глазах его стояли слезы. — Да их, бля, только атомной бомбой… — Остальные мои соратники мрачно отводили взгляды, хмуря брови и избегая смотреть в сторону помоста. Лишь фээсбэшник тяжелым взглядом сверлил кровавое месиво из тряпок и камней, будто хотел непременно что-то понять.
Обнаружить какую-то логику, что ли…
Вскоре все кончилось. Гвардейцы Салаутдина начали вежливо разгонять сельчан по домам. «Основные» благопристойно ушествовали куда-то по главной улице. Откуда-то вынырнул шустрый мужичонка в белом халате — местный коновал. Вприпрыжку подсеменил к помосту, разгреб булыжники и принялся щупать пульс у трупов. Какой там, в задницу, пульс!
— Вот… наше правосудие, — возбужденно пробормотал Руслан, возвращаясь в машину.
