А поскольку, кроме английского, эти двое рыжих никакими другими языками не владеют, я вынужден был с чувством полного смятения признать, что звероподобный мужлан Рашид изрядно преуспел в постижении тайн речи туманного Альбиона! Вот это новости! А чего же ты, сволочь волосатая, с таким превеликим трудом общался со мной по-русски при нашей последней встрече? Ведь, полагаю, чтобы выучить английский, прежде необходимо хорошо знать русский? Насколько я в курсе, чечено-английских или англо-чеченских словарей у нас в обороте сроду не водилось.
Ннн-да… Так вот ты какой, пятнистый олень!
Убедившись, что моих подопечных приняли с истинно кавказским гостеприимством, и понаблюдав за селом еще некоторое время, я отправился на прогулку. Спустился с перевала и хорошей иноходью рванул по знакомым местам… куда бы вы думали? Правильно догадались — к пещерным галереям, располагавшимся неподалеку от входа в горловину Сарпинского ущелья. Как говорится, не вынесла душа поэта… Нет, особой надеждой я себя не тешил — столько времени прошло, да и не тот человек Зелимхан Ахсалтаков, чтобы бросить на произвол судьбы два «лимона» баксов.
Однако и боевой машине по прозвищу Сыч ничто человеческое не чуждо — теплилась где-то в глубине сознания шальная мыслишка… А вдруг?! Мало ли чудес на свете? Есть же говорящие лошади и говорящий по-английски мужлан Рашид, который толком двух слов не свяжет по-русски — этакий ичкерский полиглот скрытого типа. Так почему не предположить, что после тщетных попыток извлечь из-под каменной толщи свое богатство душка Зелимхан бросил это предприятие к некоторой матери и убрался не солоно хлебавши?
Увы, сказки не получилось.
Я даже не стал подниматься к верхнему входу в галереи — полюбовался снизу, сокрушенно вздохнул и потопал обратно. Вход был расчищен — внизу, под грядой, возвышались колоссальные груды камней, которые наглядно свидетельствовали, что здесь были задействованы значительные людские резервы и произведен титанический объем работ.
Что ж, Зелимхан не сам камни таскал. Дал команду Рашиду, тот выгнал свой разбойничий поселок на пару недель — и достали баксы. Надо было мне их сжечь, как и обещал Зелимхану, вот тут я оплошал. Не до того мне было в тот момент, другими делами занят был."
"На свою бесполезную прогулку я потратил значительную часть светлого времени. Когда возвращался на перевал, день уже близился к концу, и пора было подумать о ночлеге.
