Полистав страницы, изобиловавшие красочными литографиями, я вдруг ощутил острое беспокойство. За каким чертом Рашиду могла понадобиться сия книжонка? Он что, собирается себе колоть татуировки царственных домов Британии? Черт-те что и с боку бантик!
Поставив том на место, я рассеянно осмотрелся по сторонам и вдруг замер, пораженный внезапно возникшей мыслью. Вот что мне не давало покоя и подспудно ело душу — потолок! Зачем в этой дыре подвесной потолок? Вскочив, я ухватил со стола оба канделябра и медленно пошел по кругу, высоко подняв свечи и всматриваясь в закопченные доски потолка.
Добравшись до стеллажа с книгами, напоролся на табурет, глянув на который обругал себя за тугоумие. Крышка табурета была черной от следов подошв. На этом табурете никто не сидел — на него вставали, когда хотели вскарабкаться куда-то повыше. Встав на табурет, я максимально вытянул вверх подсвечники и обнаружил то, что искал: в углу, аккурат над стеллажом, в потолочном перекрытии виднелись тонкие пазы люка.
Поставив один из канделябров на нижнюю полку, я поднялся наверх по боковине стеллажа, приспособленной под лестницу, распахнул крышку лаза и оказался на втором этаже.
Давайте опустим описание эмоций, охвативших меня в первые мгновения. В принципе я ожидал встретить нечто подобное, но с минуту стоял как соляной столб и только хлопал глазами, периодически стравливая дыхание и борясь с подступающим воплем ужаса и отвращения."
"В этой комнате, по размерам совпадающей с нижним этажом, было очень мало мебели.
Дубовый табурет, небольшой столик, огромный металлический шкаф и… здоровенный секционный стол из полированного камня. Остальная часть интерьера была представлена несколькими десятками искусно выделанных человечьих чучел. Эти чудовищные манекены стояли в разных позах и выжидающе смотрели на меня пустыми глазницами, словно задавали немой вопрос: ну и что будешь делать, парень?
Поборов оторопь, я захлопнул крышку люка и медленно обошел помещение, стараясь не задевать страшных обитателей Рашидова логова.
В задней стене комнаты, по проекции противоположной входу в пещеру, находилась небольшая деревянная дверь. Раскрыв ее, я прошел по узкому тоннелю, вырубленному в мягком известняке, и через несколько метров остановился, обдуваемый свежим ночным ветерком. Тоннель никуда не вел. Я стоял в проеме узкого отверстия на краю пропасти, которая в свое время поглотила обезображенные тела всех этих несчастных, удостоившихся внимания Рашида.
