Вернувшись в помещение, я присел на табурет и еще раз осмотрелся, стараясь не встречаться взглядом с жуткими дырами пустых глазниц, укоризненно взирающих на меня из разных уголков этой чудовищной кунсткамеры. От импровизированного секционного стола тянулся оцинкованный сток и уходил куда-то в стену. Цинк был уже изрядно попорчен и сплошь покрыт буроватым налетом, который издавал омерзительное зловоние. Раскрыв створки металлического шкафа, я обнаружил большущий рулон марли, а также набор разнокалиберных резаков и медицинских принадлежностей специфического характера.
Еще я обнаружил несколько жестяных коробок с разнообразными специями и целую бадью с красным перцем. Зачерпнув по неосмотрительности ладошкой содержимое бадьи, я взвил в воздух невесомое облако мелко тертой адской смеси и с минуту яростно чихал, обильно орошая слезами все вокруг. Прочихавшись, я дал себе слово более ничего здесь не трогать и тут же его нарушил. Больно привлекательная вещица обнаружилась на небольшом столике, стоявшем в простенке между шкафом и секционным столом.
Это был раскрытый посредине маленький толстый блокнот. Придвинув подсвечник, я прочел несколько корявых строк, писанных по-русски с чудовищной орфографией или, лучше будет сказать, с полным отсутствием таковой. Блокнот, несомненно, принадлежал Рашиду — в нем он детально описывал свои подвиги, не забывая упомянуть все детали очередного мерзопакостного деяния. Собираясь полистать этот манускрипт, я взял его в руки и посмотрел на обложку.
И чуть не грохнулся с табурета. Лицевая сторона обложки была обтянута человеческой кожей — искусно выделанной и пропитанной каким-то составом, придающим ей бархатистость. Точно по центру обложки располагалась филигранной работы татуировка: щит, разделенный по диагонали лавровой ветвью, в верхнем углу — лев, пронзенный мечом, а в нижнем — три крохотные короны, соединенные цепью…
Когда первые лучи неласкового зимнего солнца осветили окрестности, я уже сидел на своем НП и наблюдал за селом.
Ничего достойного внимания не происходило — сельчане неспешно занимались обыденными делами.
В десять сорок пять шотландцы вышли из дома Рашида, расположенного в центре села, и отправились изображать кипучую деятельность в рамках исполняемой миссии — исследовать эпидемиологическое состояние в окрестностях Челушей. Рашида с ними не было, но присутствовал конвой — трое молодых мужланов, вооруженных автоматами.
