Дело гастронома № 1

Гарумов же смотрел на него ласково и дружелюбно.

– Павел Сергеевич, вы же кадровый офицер, старый работник Комитета. Разве я устанавливал законы, по которым мы работаем? – он улыбнулся. – Вы их и устанавливали! А теперь недовольны! Я понимаю. Раньше было проще. Кулак – это и есть закон! Но опять же, вы хотите убедить всех, что с тиранией в стране покончено. Тогда давайте жить по закону!

Гарумов посмотрел на часы.

– Через десять минут у Георгия Константиновича обед, – напомнил Гарумов.

– На сегодня допрос закончен, – уставшим голосом объявил Скачко, нажал на кнопку вызова.

Старшинов вошел в уютную гостиную, где по стенам висело несколько старинных пейзажей в золоченых рамах. Мебель была тоже старая – сервант, подставка для часов и круглый стол из карельской березы. В углу горел торшер. Ева вошла за ним следом, включила большой свет, но Николай Иваныч нахмурился, замахал руками.

– Не надо! Не люблю яркий свет. В старости при таком свете видишь, что в запечного таракана превратился! – Он усмехнулся.

Ева выключила верхний свет. Старшинов достал бутылку армянского «КВК», вытащил из кармана банку черной икры, банку крабов, лимон и выложил все на стол.

– Пара рюмок и белый хлебушек найдется? – спросил Николай Иванович.

Ева кивнула, отправилась на кухню.

– И маслица захвати! – крикнул он ей вслед.

Старшинов увидел фотографию Беркутова в рамочке на серванте, подошел к ней, вгляделся. Беркутов был хорош на ней, импозантен. Ева принесла масло, хлеб, рюмки и консервный нож.

– Чайник поставить? – Ева взглянула на Старшинова.

– Не надо! Чай не водка, много не выпьешь, – пошутил он и сам же тихо рассмеялся своей шутке.

– О Георгии-то слышала?

Ева кивнула. Старшинов разлил коньяк по рюмкам.

– За все! За то, что хороший мужик был! Давай выпьем за Жору!

Они чокнулись, он махнул до конца, она же чуть пригубила. Старшинов открыл икру, сделал несколько бутербродов с маслом и икрой. Снова наполнил свою рюмку.

– Рыбинец задумал свалить старую торговую мафию, считает, что новая будет лучше. Однако все воруют. Воровство не изжить! На-ка!

Он протянул ей конверт с деньгами.

– Это от него! Он перед арестом просил передать.

Ева не шевельнулась, боясь притронуться к конверту. Старшинов заметил этот испуг, помрачнел, поднялся, положил конверт на сервант.

– Георгий эти деньги своим горбом, между прочим, зарабатывал. Тебе не нужно, сыну отдай! Он молодой.