Эллиотт открыл его, отогнал на горную дорогу, спрятал тело Веры Мартель, затем вернул машину Джилмана к автобусной остановке, а сам пересел в Верин автомобиль. Затем он снова поехал туда, где оставил ее тело, затолкал труп в машину и пустил автомобиль с обрыва вниз. Затем он на попутных машинах вернулся в город и занялся обычными делами. Эллиотт не сомневался, что если тело Веры Мартель вообще обнаружат, то все объяснят несчастным случаем на дороге, а если все-таки возникнет подозрение на убийство, то виновным посчитают Картера Джилмана.
К тому моменту у Хартли Эллиотта накопилось достаточно информации, чтобы одновременно шантажировать нескольких людей, однако он не смел ничего требовать, пока не утихнут страсти вокруг гибели Веры Мартель.
– Как им удалось получить признание у Эллиотта? – поинтересовался Мейсон.
– Скажи спасибо лейтенанту Трэггу, который быстро разобрался, что к чему. К тому же Эллиотт только что побывал в тюрьме за неуважение к суду, а это поубавило в нем гонора.
Он сразу же сломался, как только на него надавили.
– А что с Морин? – с симпатией в голосе спросила Делла Стрит.
– Очевидно, семья Кимберли – хорошие люди. В соответствии с последними отчетами, Харви Кимберли во всем поддерживает ее, а его семья – их обоих. Свадьба состоится, как и планировалось.
Перри Мейсон глубоко вздохнул.
– Все это показывает, что адвокату никогда не следует прекращать борьбу, – заметил он.
Делла Стрит с восхищением посмотрела на него.
– Вы догадались о том, что произошло на самом деле? – уточнила она.
– Я начал рассматривать это как одну из возможностей после того, как узнал, что Нэнси Джилман странным образом реагирует на вопрос о дочери в единственном числе во время тестирования на детекторе лжи. Не было сомнений в том, что Гламис Барлоу на самом деле ее ребенок, однако, когда ей задавался вопрос о том, есть ли у нее дочь, приборы определенно показывали, что она лжет. Я признаю, что в реальность такого положения вещей я поверил только после разговора с Аланом Ханкоком по телефону.
Но даже и тогда я здорово рисковал, поставив все на эту идею.
– Да, нервы у тебя железные, – с восхищением сказал Дрейк.
Мейсон покачал головой.
– Оставался только один путь, – объяснил он. – Если бы я остановился, меня накрыло бы с головой, а если бы пошел в другом направлении – упал бы в пропасть… Фактически, нужно следовать принципу: вступив в схватку – сражайся до конца."
