Тень улыбки промелькнула на губах старика, важно восседавшего за огромным столом в окружении предметов, говорящих о его богатстве и высоком общественном положении. Очевидно, он считал свою финансовую позицию своеобразной неприступной крепостью.
— Хороший ответ, — одобрительно произнес он. — Ваше умение обращать мои собственные слова против меня вполне соответствует тому представлению, которое сложилось у меня о вас.
— Я уже коротко объяснил по телефону, почему мне необходимо с вами встретиться.
Речь пойдет о вашей внучке. Независимо от того, каково ваше личное мнение, мистер Браунли, в действительности я вовсе не платный борец, защищающий интересы тех, у которых нашлось достаточно денег, чтобы нанять меня. Я борец, но мне нравится сознавать, что я выступаю за тех, кто не в состоянии постоять сам за себя, я не предлагаю свои услуги без разбора кому угодно. Я борюсь только для того, чтобы помочь восторжествовать справедливости.
— Не хотите ли вы убедить меня, мистер Мейсон, что вы всегда стараетесь наказать зло?
Браунли даже не попытался скрыть насмешку.
— Я вовсе не стараюсь вам ничего внушать, мистер Браунли. Я ставлю вас в известность: можете мне верить или не верить, это ваше дело.
Браунли нахмурился.
— Не считаете ли вы нескромным характеризовать себя подобным образом, мистер Мейсон?
— Нет, потому что кому как не мне самому судить об этом.
После этих слов Мейсон уселся в кресло, с самым непринужденным видом закурил сигарету, отметив про себя что самообладание финансиста значительно пошатнулось.
— Не мне вам объяснять, — начал он, — что если человек обладает чем-то заманчивым для других людей, он будет непременно подвергаться всякого рода давлениям. У вас есть деньги. Многие жаждут получить их. И для этого они прибегают к различным махинациям и шантажу с одной целью — заставить вас отказаться от собственного состояния в их пользу. Природа наделила меня борцовскими качествами, люди стараются воздействовать на мою доверчивость, чтобы вызвать у меня чувство симпатии.
Я хочу сразу же выложить свои карты на стол. Цепь событий, обусловивших мой интерес к данному делу, была весьма необыкновенной. Я уверен, что это не была хитроумная, заранее подстроенная история, чтобы заручиться моей поддержкой. Если это окажется не так, то я не хочу ставить свой опыт и энергию на службу самозванцам и мошенникам, задумавшим черное дело.
