Дело о пустой консервной банке

Тебе надо было сказать ему, что ты – угонщик самолета или что ты налил дорогого марочного коньяка в бутылку из-под дешевого вина.

– Посмотрим, – презрительно усмехнулся Дрейк, – как ты влезешь в эту шкуру и блеснешь перед отпетым бродягой! Давай-ка, дружище, попробуй сам!

Выйдя от Дрейка, уже на подходе к своему кабинету, Мейсон спросил у Деллы:

– Как ты думаешь, эти люди еще ждут?

– Да, – уверенно ответила она, – я сказала им, что у вас совещание, а по телефону с вами связаться трудно, так как вы предупреждали, чтобы вас не беспокоили, но что я могу сходить сама, объяснить ситуацию, и вы придете.

Ну, так как? Вы оставили там нашу жестяную банку?

– Без особых затруднений, – сказал Мейсон, – я вошел с туго набитым портфелем, в перчатках, сказал, что хочу осмотреть помещение еще раз, особенно краску на гаражной двери. Они послали проводить меня Хестер, свою служанку, эту грубоватую и не блещущую умом женщину. Я дождался, когда она повернулась ко мне спиной, и поставил банку на полку.

– И как думаете, она не заметила?

– Да, по-моему, она даже и не обернулась до того, как я стал подниматься по ступеням.

Она или в самом деле у них рабочая лошадь, или просто притворяется ею, чтобы не вмешиваться ни в какие дела. Так что приманка поставлена, и остается только ждать, какой зверь попадется в капкан.

– Что-то мне не нравится эта приманка, – поморщилась Делла, – смотрите, чтобы кто-нибудь не украл ее.

– Хорошо, этим пустяком я займусь, – пообещал Мейсон.

Он отпер дверь своего кабинета.

"

"– Пойду приглашу их, – сказала Делла Стрит. – Мистер Уэнстон хочет переговорить с вами, прежде чем вы побеседуете с этой женщиной.

– Хорошо, пусть войдет. Посмотрим, что задумал он на этот раз.

Очень подтянутый, словно военный с хорошей выправкой, вошел Уэнстон. Он вежливо поклонился Делле Стрит, пожал руку Мейсону.

– Возникло некоторое затруднение, – предварил он беседу. – Эта девица – самозванка. Я дазе отказался выслусать ее. Я хосю, стобы вы снасала с ней поговорили. Не хосю вести ее к самому до того, как вы с ней побеседуете.

А после этого узе не надо будет. Вы мозете взять ее как мосенницу.

– Что же заставляет вас думать, что она самозванка, если вы не разговаривали с ней? – спросил Мейсон.

– Не знаю, – ответил Уэнстон. – Интуиция подсказывает. Она не похоза на настоясюю. Сто-то мосеннисеское во всем ее облике.

– И вы хотите, чтобы я поговорил с ней? – спросил Мейсон.

– Я хосю, стобы вы засыпали ее вопросами, показали бы сто посем.