Повесив трубку, он опускается на стул и бормочет себе под нос:
— Что за люди. Ни хера не умеют, пока под зад не пнешь.
Я стою в растерянности. С одной стороны, хочется сделать ему внушение, что нельзя прилюдно поносить других людей, тем более в офисе, тем более в такой грубой форме. С другой стороны, язык не поворачивается. Потому что он это будто неосознанно делает… Это стиль общения его, что ли, такой. И еще кажется, словно он по-настоящему переживает из-за чужого непрофессионализма и некомпетентности.
— Вазу-то смотрю для цветов раздобыла? — неожиданно иронично произносит Жданов, глядя в правый угол моего кабинета.
— А... Да, — отвечаю я, запнувшись от внезапной смены темы. — Ведро — единственная емкость, которая смогла вместить столько цветов. И еще раз повторюсь: мне очень приятно, но не стоило.
— Только давай вот без этих ужимок девственниц, — морщится полиграфический магнат. — Нам с тобой сегодня еще ужинать. Если я тебя с ложки решу покормить — ты что, рот прикроешь со словами: я не такая?
Густо покраснев, я начинаю перекладывать бумаги на столе.
Понятно, что он шутит… То есть, какие в нашем возрасте ложки… Но все равно… Его манера говорить все, что вздумается совершенно сбивает с толку.
— Я свое согласие на ужин не давала…
Договорить не удается, потому что в дверь робко стучат, а в следующую секунду на пороге появляется Оля с подносом.
— Простите, — испуганно произносит она, быстро ставя его на стол и сделав неуклюжее подобие реверанса. — Я просто закрутилась… Работа… Звонки….
Общайтесь… Не буду вам мешать.
18
— Поверить не могу, что я согласилась, — шепчу я себе под нос, пока сажусь в машину Жданова под прицелом десятка взглядов коллег. Среди которых, между прочим, есть Шапошников.
Почему согласилась? Потому что поняла, что в противном случае полиграфический магнат с меня не слезет. Не в буквальном смысле, конечно. Он, как только ногу на ногу перекинул и заявил: «Ну что, инженер Люба, надеюсь, ты приветствуешь сверхурочные, потому что куковать мы здесь будем до тех пор, пока ты в трактир со мной поехать не согласишься», стало ясно, что настроен серьезно.
Я от растерянности полминуты не знала, что сказать. У нас ведь кабинеты на сигнализации. Разве могу я просто так запереть взрослого уважаемого человека и уехать? Охрану вызывать тоже не вариант. Тот дедушка в вестибюле в обморок упадет, стоит Жданову спросить «Как докатился до жизни такой?».
Вот и получается, что стала я заложницей обстоятельств.
