Сейчас я этого ерша насажу на трезубец и кишки ее тощие по всему ресторану размотаю, чтобы навсегда отбить желание самодеятельностью заниматься и по чужим офисам с небылицами скакать. Суть мероприятия теперь ясна?
— Никаких кишок разматывать не нужно, пожалуйста, — лепечу я, немного оторопев от такого пояснения. — И я вам вполне доверяю…
— Люба… — Полиграфический магнат морщится. — Доверяла бы, мы бы с тобой сейчас не возле входа в ресторан топтались, а у меня в спальне матрас мяли.
Покраснев, я смущенно смотрю в зеркало заднего вида.
Бедный Михаил. Чего только ему при таком работодателе выслушать не пришлось.
— Достаточно внятно я тебе свою позицию относительно ужина при свечах и Анжеле донес? Все, теперь идем.
И еще до того, как я успеваю ответить, Жданов подхватывает меня под локоть и вытягивает из машины.
— А если сама не пойду — на плечо взвалите и потащите? — Одернув пиджак, я с достоинством расправляю плечи.
— Даже не знаю. — Жданов выразительно оглядывает меня с ног до головы, отчего я вспыхиваю.
— А надо?
— Пойдемте уже, — бормочу я, окончательно смутившись. — Покончим с этим наконец. Надеюсь, осетрина здесь действительно вкусная.
Внутри ресторана малолюдно, так что заметить выбеленную шевелюру Анжелы не составляет труда. Бывшая жена Жданова пришла во всеоружии. Стол скрывает часть ее туалета, но судя по откровенному декольте и голым плечами, низ не менее впечатляющий. Нас она не видит, потому что увлеченно красит и без того накрашенные губы. Не похоже, что Анжела в курсе о намерениях Жданова насадить ее на трезубец.
— Игореш! — При виде полиграфического магната она соскакивает с места, демонстрируя юбку, длиной соответствующей высоте ее каблуков. — Я так рада…
Ее искусно оформленное лицо вытягивается, когда из-за плеча своего бывшего мужа она замечает меня.
— А… — Она растерянно озирается. — А мы что, не вдвоем будем? Не понимаю…
— Сейчас все поймешь, — гаркает Жданов, оглушительно выдвигая стул. — Садись, Люба. Послушаем, как моя экс-кляча докатилась до жизни такой.
34
— Здравствуйте, Анжела. — Абсолютно не понимая, как себя вести, я расстегиваю пиджак и присаживаюсь.
Поскорее бы подошел официант с хваленой осетриной. По объяснимым причинам я чувствую себя неуютно и нервно, а когда я нервничаю, то предпочитаю есть.
— Игореш, ты вроде говорил, что нам нужно встретиться, — натянуто пищит бывшая супруга Жданова, метая в меня озабоченные взгляды.
— И ведь не соврал, — хмыкает полиграфический магнат, раскрывая меню.
