Теперь напомни, кто был инициатором?
— Ты.
— И ведь тоже верно, — хмыкает Жданов. — А теперь ответь, как на духу: если я от тебя по собственной воле три года назад избавился, на хера ты мне сейчас сдалась?
— Игореш…
— Цыц. Вопрос был риторическим. Ты помнишь, как я отпрыска твоего из центровых апартаментов в хибару замкадошную командировал за то, что гадил на руку кормящую? Отвечай, помнишь?
Анжела испуганно трясет головой. Понятия не имею, о чем идет речь, но она явно все понимает.
— Ничему тебя жизнь, выходит, не учит.
Я тебе после развода и хату, и тачку оставил? Оставил. И бабла подкидывал на техобслуживание силикона, когда ты скулить ко мне в офис приползала. Было такое?
Она снова кивает. Я же смотрю на Жданова с невольным восхищением. Очень меня подкупают мужчины, остающимися щедрыми и благородными даже после развода.
— Так чего тебе на жопе тощей ровно не сиделось? Ты какого хуя к Любе в офис поперлась несуществующие права на меня отстаивать? Я ее для чего уже месяц окучиваю и так и сяк? Чтобы ты, когда в башку твою пустую стрельнуло, пришла все портить?
— Да я ничего такого ей и не говорила, — лепечет Анжела.
— Просто пришла убедиться, что ты в надежных руках. Из чувства глубокой безусловной любви и заботы.
От неверия я даже приоткрываю рот. Ох и хороша! Смотрит мне в глаза и врет не краснея. Нет, на это определенно нужен талант.
— Ну ты поняла теперь, Люба, насколько сопливый этот ерш? — Жданов устало вздыхает. — Тебя где так пиздить научили, болезная? Безусловная любовь у нее.
Любовь у тебя только к баблу. А теперь слушай внимательно. В твоих интересах это. Еще раз я тебя в своем офисе увижу — глаз на жопу натяну. Усекла? Узнаю, что ты к инженерке сунулась — повторю все то же самое, только в обратном порядке. Никаких звонков, никаких встреч на «экспрессо» и сообщений. Все, капут пришел кормушке. А знаешь почему? Потому что ты охуела. Расчехляй резиновые перчатки и дуй посуду мыть.
— Я отдала тебе лучшие годы! — взвизгивает Анжела.
— Твои лучшие годы закончились лет за десять до того, как мы снюхались. А за оставшиеся я нехило башлял. А мог бы счастливо пироги жрать в компании инженерки. Эй, разносчик! Упакуй этой тощей даме с собой. Хер его знает, когда теперь нормально пожрет.
35
— Что притихла, инженер Люба? — громогласно интересуется Жданов, как только Анжела ретируется. — Аплодисментов не раздалось, значит, осуждаешь.
Я задумчиво тереблю салфетку, прежде чем ответить.
