— Действительно встретились. Эй, товарищ-разносчик, поди сюда.
Проходящий мимо официант, подпрыгнув, останавливается и непонимающе смотрит на Жданова.
— Глаза на меня пучить не надо. У нас тут ужин прощальный семейный. Тащи все лучшее, что есть в меню, и чем быстрее, тем лучше. Сделаешь все четко —заберешь чаевые и метнешься на недельку в отпуск.
Волшебное слово «чаевые» делает свое дело. Лицо парня становится более приветливым, и он участливо интересуется:
— Сами уезжаете куда-то или провожаете?
— Провожаю, — гаркает Жданов, сверля тяжелым взглядом Анжелу.
— Свою бывшую клячу в далекое пешее, последний хер без соли доедать.
— Игорь Вячеславович… — непроизвольно и с укором вылетает из меня.
— Игореш, ты что? — лепечет Анжела.
Выглядит она такой растерянной и испуганной, что становится очень ее жалко. Но ровно до того момента, пока глаза под подозрительно густыми ресницами не устремляются на меня.
— Что, Любочка? Пришла позлорадствовать? Имей в виду, что когда женщина воспринимает другую как врага, это ни о чем хорошем не говорит.
Вернее, говорит о том, что ты себя не уважаешь и не ценишь.
Все же бывшая супруга Жданова — удивительный человек. Перманентно несет всякую ахинею и без зазрения совести ставит диагнозы. Кем я уже только не была на ее словах. И бессовестной похитительницей чужих мужей,и женщиной без лоска.
— Анжела, ты бы рот свой…
Я трогаю полиграфического магната за руку, прося возможность ответить на выпад самой. Ибо ну сколько уже можно молчать?"
"— Себя я очень ценю и уважаю, и как врага вас отнюдь не воспринимаю, Анжела.
Враждебное отношение предполагает наличие чувств к объекту, а к вам я их не испытываю. Сюда я приехала по приглашению Игоря Вячеславовича и до последнего не была в курсе, что мы с вами встретимся. В противном случае, попросила бы выбрать другое место. В возможность вести с вами приятную и конструктивную беседу я в свете последних событий не слишком верю.
Переведя дух, я оценивающе оглядываю супругу Жданова. Не перегнула ли я палку в стремлении поставить ее на место? Не была ли слишком грубой? Я себя знаю.
Когда распалюсь — могу наговорить много того, о чем потом буду жалеть, и даже обидеть.
— Уела так уела, Люба, — ворчит полиграфический магнат. — Да так, что эта корова ни хера не поняла. Видишь, как глазами хлопает? Ей надо напрямую в лоб и попроще. Смотри и учись. Анжела, ну-ка напомни, сколько лет мы в разводе?
— Три, — с заминкой отвечает она. — С половиной.
— Верно.
