Демон и дева

Работа идет на полях и в лесу, работники приветливо здороваются с маленькой фрекен, отец поднимает ее высоко-высоко. Спрашивает, не хочет ли она сесть на лошадь впереди него. Материнские руки, нежно гладящие ее перед сном. Лампа, горящая в их комнате. Свет лампы пробивается сквозь щель почти что у самого пола.

Все, все прошло.

Прадед Ульф. Она знала его. Тетя Ингрид, Гростенсхольм… Все это еще до их смерти.

Винга помнила пышные похороны тети Ингрид, на которые собрался весь согн. Последняя из рода Людей Льда в Гростенсхольме.

«Вот и попала наконец фру Ингрид в церковь», — ядовито шептали крестьянки.

Винге вспомнился первый трудный год в заброшенной усадьбе. Она, привыкшая жить в господском доме, совсем ничего не умела. Какая же она была неловкая! К счастью, в ее распоряжении было целое лето. А учиться ей надо было многому. И эта невыносимая тоска! Отчаяние, беспомощность, обмороки.

И одиночество! Страх темноты, боязнь лесных звуков. Она могла часами сидеть, забившись в угол и уперевшись взглядом в дверь.

Ей вспоминались многочисленные истории о привидениях. В те ночи козе тоже не удалось поспать, так как Винга брала ее с собой в постель и крепко сжимала в своих объятиях.

И только страх перед мадам Фледен помогал ей держаться. Она боялась людей. Может, страх ее был необоснован. Но откуда она знала, кого бояться, а кого нет?! И потом, после смерти родителей все сразу отвернулись от нее. Один за другим ушли все работники.

В конце концов остался только один. Да и тот предал ее как раз в тот момент, когда она больше всего нуждалась в помощи.

Девочка никак не могла собраться с мыслями. Потеряв свое укрытие, она совсем отчаялась.

Она ясно понимала, что больше никогда не решится вернуться в дом. Даже сейчас, посреди ночи.

Винга присела, закрыв в отчаянии лицо руками.

А завтра они придут и заберут все ее вещи. А она потратила столько сил на то, чтобы собрать все необходимое! Все, что она соорудила сама из подручных материалов!

В душе царило отчаяние.

Она вспомнила, как начиналась борьба за жизнь. Тогда она сказала себе: «Хватит! Ты больше не боишься темноты, пора покончить со слезами и беспомощностью!» Тогда она была сильной. Она слилась с лесом воедино, стала словно лесной зверь. Люди бы назвали ее «немножко странной». Но самое необычное заключалось в том, что она сумела сохранить свою душу и здравый рассудок.