Демон и дева

Можешь ты быть серьезной или нет? В нашем роду тоже были нехорошие люди. Я имею в виду не проклятых, они с рождения несли свой крест. Были и другие, ты об этом прекрасно знаешь. И когда ты ближе познакомишься с семьей Эйрика…

— Они отправят меня… в дом мадам Фледен. Он встряхнул ее:

— Ты и в самом деле дура? Или…

Это было уже слишком:

— И вовсе я не дура, я… — И сдалась. — Впрочем, как хочешь, — устало произнесла она. — Ладно, я пойду. Но привяжи меня сначала на козий поводок. Иначе я не уверена, что не убегу в лес.

Хейке улыбнулся. Поводок, конечно, ни к чему. Зато он открыл для себя, что у Винги были свои слабости: она была страшно тщеславна. При необходимости эту слабость надо будет использовать.

Хейке шел пешком, держа одной рукой недоуздок лошади, а другой — Вингу за руку. Та волочила ноги, глазела по сторонам. Ей снова овладевал страх. Но она шла.

Хейке хотелось отвлечь девушку от печальных мыслей о том, что она идет «на эшафот», как она сама говорила. Он задумчиво произнес:

— Знаешь, я не хотел спрашивать тебя вчера, на кладбище, но я много думал об одном: твои родители умерли от эпидемии.

— Ой, Хейке, это было нечто ужасное. Они задыхались от кашля… Я не могу говорить об этом!

— Я знаю, что это такое. Болезнь волной прошлась по Европе…

Винга и Хейке говорили о дифтерии, болезни, что впервые пришла в Европу в середине XVIII века. Болезнь эту не зря страшились. Проявлялась она в разных формах, поэтому называли ее везде по-разному.

— Ладно, не будем об этом. И все же странно. То, что твой отец умер от болезни, вполне объяснимо. Это очень страшная болезнь. Но твоя мать? Элисабет? Она же была из рода Людей Льда! Нас, как правило, такая зараза не берет. Случается, конечно, но очень редко. Но, может, она сдалась с самого начала? Как ты думаешь?"

"— Нет, мама всегда была разумной женщиной. Но тогда умерло ужасно много народа.

— Ты осталась жива, — улыбнулся Хейке.

— Да, как сорняк. Хейке, мы уже почти пришли! Возьми меня крепче за руку! Во мне сейчас говорит один инстинкт — спасать свою жизнь!

Он привязал лошадь на конюшне, обнял девушку за плечи:

— Никто не отнимет у меня мою Вингу!

Она восхищенно посмотрела на парня. И тот тотчас пожалел о своих словах.

Ну почему он никогда не может ясно высказать свои мысли!

Семья Эйрика была настолько смущена, что вся настороженность Винги куда-то пропала.