Но даже он говорил, что я умный и хорошо справляюсь. Для дива бороться со своими инстинктами – самое сложное, но в то же время – самое важное. И те, кто ведет такую борьбу, вызывают у меня уважение. Императорский див почуял мою кровь, его когти уже были в моем теле. И он мог победить, но не стал добиваться превосходства таким примитивным способом. Потому что у него другие, более значимые цели. Он умен, и у него отличный самоконтроль. Именно поэтому я посчитал, что он достоин своего положения.
Аверин и Василь удивленно переглянулись.
– Анонимус, – сказал Аверин, – это была прекрасная речь, даже я не сказал бы лучше.
– Не зря наш отец говорил, что ты очень умный, – добавил Василь, а потом вздохнул: – Я понимаю, тебе в моем лице достался на редкость скучный хозяин, – он поднял руку, видя, что див собирается возразить, – но терпеть осталось недолго. Подрастет Миша, и, сдается мне, веселья ты получишь с лихвой. Но это не значит, что вопрос с наградой закрыт. Ты меня знаешь, я не отступлюсь. Чего ты хочешь?
Див немного помолчал.
И наконец произнес:
– Мне бы хотелось получить один час в неделю на личные нужды.
– О-о, – протянул Василь, – конечно, ты его получишь. Но мне любопытно узнать, для чего он тебе. Если не хочешь, можешь не отвечать.
– Я хочу написать книгу.
– Книгу? О чем же?
– О его сиятельстве Аркадии Филипповиче Аверине, – торжественно произнес фамильяр. – Ее высочество великая княжна Софья посетовали, что нигде не смогли найти биографии такого великого человека. Если вы дозволите, я попробую написать ее.
Ведь я был рядом с вашим отцом от его первого вздоха до последнего.
«И еще немножечко после», – подумал Аверин, но вслух говорить не стал."
"– Конечно, какие могут быть вопросы, – обрадовался Василь, – пиши! В любое время, когда сочтешь нужным.
– Часа в неделю вполне достаточно, – педантично повторил Анонимус.
После обеда Аверин направился готовиться к обряду. Через некоторое время к нему присоединился Анонимус. Василь обещал привести Мишу и настоял на том, чтобы присутствовать.
Аверин не возражал. Обряд несложный и неопасный.
Миша с самым серьезным видом вошел в комнату для вызовов. Он сделал несколько шагов, остановился посередине и обратился к Анонимусу настолько торжественным тоном, насколько на это вообще способен шестилетний мальчик.
– Дядюшка Анонимус, я даю слово чести, что никогда-никогда не буду тебя обижать и не заставлю делать ничего плохого! – выпалил он. Лицо мальчика покраснело от волнения.
