— Она сгорает, друг! Срочно, уединенное место! — рыкнул я, и Друлаван отмер."
"— Моя спальня! За мной!
По коридорам древнего замка мы бежали так быстро, как только могли. Я чувствовал поток холодного ветра, который обдувал девушку, хоть немного облегчая ее страдания. Салмелдир старался, но разве воздух в силах загасить пламя такой силы? Нет, этой стихии нужен был выход, иначе она просто погубит девчонку.
— Сюда! — эльф распахнул передо мной двери, и я вошел.
— Что здесь?
— Мои покои.
— Выйди!
— Но… — Салмелдир уже развернулся.
— Стой! — окликнул его я. — Помоги ослабить шнуровку платья!
— Эммерс! — предупреждающе зашипел эльф.
— Быстрее! Времени в обрез!
Больше никаких вопросов он не задавал, выполнил мой приказ и ретировался за дверь.
Валери казалась такой маленькой, такой хрупкой и беззащитной. Лицо бледное, под глазами залегли тени, а под тонкой кожей уже различимы всполохи демонического пламени.
— Потерпи, маленькая, — шепнул я, укладывая девушку на атласное покрывало.
— Потерпи. Одну минуту.
Излишки спонтанно вспыхнувшего дара мог впитать либо специально выведенный и генетически совместимый, чаще семейный, хран — низшее демоноподобное, условно разумное существо, либо более сильный носитель родственной стихии. В том, что моя магия сильнее, сомнений не было. Но для лучшего эффекта нужен максимальный тактильный контакт, кожа к коже.
Валери выгнулась и застонала. Малх! Я стал судорожно срывать с себя кафтан, затем рубашку, полностью оголяя торс. Боги, дайте мне силы! Девчонка и без того действовала на меня слишком остро, слишком сильно и, учитывая ее молодость и неопытность, неправильно, а тут… Да я с ума сойду, ощущая, как юная грудь прижмется ко мне! Силы! И разума! И терпения еще! Много-много терпения!
Девчонка захныкала, а я зарычал, спуская с плеч рубашку, и бросился к ней.
Забравшись на кровать, встал на колени и рванул Валери на себя, спуская лиф платья, обнажая точеные ключицы, плечи, идеальные холмики грудей. Малх, за что ты так со мной?!
— Что… Что в-вы делаете? — прошептала Валери и попыталась оттолкнуть меня, но сил в ней осталось не больше, чем у котенка.
— Тише… Тише… — только и мог шептать я, прижимая к себе разгоряченное, измученное тело.
— Больно, как же больно! — всхлипнула девчонка, но больше не пыталась отстраниться.
Я же прикрыл глаза и выдохнул. Хрипло. Рвано. Каждой своей частицей ощущая ее всю от пылающей макушки до крошечных пальчиков на маленьких ступнях.
