— Отпускай, — шепнул я, практически впечатывая в себя Валери. Платье почти сползло, а шелк ее кожи ласкал, искушал, манил, заставляя вожделеть это создание так, как никого. — Отпусти огонь! Не держи его в себе!
— Не могу… Я не могу… Горю… — Вспышки на теле Валери стали ярче, а волосы превратились в бесконечную реку пламени.
— Выпускай! — и я легонько тряхнул ее.
Малх! Она совсем не владела собой, но веки дрогнули и прекрасные глаза распахнулись. Сколько же боли и страданья в них плескалось! Даже высшему демону не под силу столько выдержать.
В зрачках плясало пламя, ее хриплое дыхание опаляло. И в тот самый момент я осознал, еще немного и Валери Снарк погибнет, так и не справившись со своим даром, оказавшимся слишком мощным для такой хрупкой девочки.
Нет! Пусть даже не мечтает избавиться от меня так быстро! Не хочет отдавать сама, придется забрать! Серые глаза с раскаленной точкой вместо зрачка смотрели настороженно и… обреченно! Нет, Лери, нет! Не смей сдаваться! Борись!
И я склонился к чуть раскрытым губам девушки.
«Я лишь приму часть ее огня! Это необходимо! Это нужно ей!» — твердил я, словно мантру.
Глупец! Кого пытался обмануть в ту минуту? Едва мои губы коснулись Валери, я полностью позабыл о всех благих намерениях. Целовал жадно, практически теряя разум. Мой внутренний огонь взбесился, с рычанием вырываясь наружу. В какой-то момент я даже испугался за Валери, попытавшись отстраниться от нее, но она распахнула глазищи, обвила шею руками и сама припала к моим губам. А потом… Потом освободилось и ее пламя.
Мы горели в двойном огненном коконе, но сгорали лишь от собственной страсти. Я ласкал девчонку, впитывая ее нежность и податливость, пил ее дыхание и отчаянно желал, чтобы эта странная агония никогда не заканчивалась.
То, что произошло следом, вообще не поддается никакому объяснению. Ни в одной книге мира я не читал о подобном явлении. Наши стихии смешались, став чем-то иным, более мощным, необузданным. Струя огня взметнулась к потолку, но с хлопком исчезла, так его и не достигнув.
Валери выгнулась в моих руках и закричала, выплескивая в пространство свою боль. На груди девушки, словно диковинный огненный цветок, горел знак Малха. Точно такой же знак тлел и на моей груди, с каждой секундой становясь все незаметнее и незаметнее.
Ерундовина какая-то! Нужно спешно выяснить, что только что с нами произошло. Одно я знал точно, теперь мы с Лери связаны, надежно, прочно и, похоже, навсегда. Жалел ли я? Ни единого мгновения.
