Если ты не захотел отдавать часть наработанного, то вполне логично, что тебя пытались наказать.
— Если я не заработал ни ломанного гроша, значит с меня все равно надо требовать дань? Я верно вас понимаю?
— Ты арендуешь место, молодой человек. Заработал ты на нем или нет — никого не волнует, — сказал он с абсолютно беспристрастным лицом. — А раз расплатиться тебе нечем, то, пожалуй, придется тебя просто убить.
Я прикрыл глаза и хмыкнул себе под нос. Затем хохотнул чуть громче. А еще погодя стал смеяться во весь голос.
— Точно с ума сбрендил, — сказал бесенок, болтаясь на плече.
А меня ситуация забавляла до нельзя. Сначала меня убили в родном мире, а теперь я очнулся здесь и каждая вшивая скотина без чести, совести и каких-либо моральных принципов пытается меня либо убить, либо как минимум покалечить.
— Я сказал что-то смешное⁈ — гаркнул Донни. По обе стороны от меня, откуда и говорил бес, стали появляться темные фигуры неприятной наружности. Будь во мне побольше сил, вот бы душу отвел… но пока приходится выкручиваться, как ужу на сковородке.
Я смахнул с правой скулы слезинку, что пробилась от накатившего смеха.
— Прошу меня простить, многоуважаемый господи Кесслер. Сэр, если изволите.
— Пожалуйста, — сказал он и сделал неопределенный жест рукой. Наверное, это означало «ближе к делу».
— Был тяжелый день. Как вы могли слышать, в городе был прорыв чертей. Я почти не спал, моя жизнь подвергалась тяжелой опасности. И вот стоило мне выдохнуть, как… я снова слышу угрозы своей жизни. Тяжело было удержаться.
Щелкнули затворы винтовок.
«О, как. Интересно. Вы еще и винтовками вооружены, — подумал я».
— Ну я же тебе говорил, болван. Чем ты меня вообще слушаешь?
— «Иногда я стараюсь тебя не слушать, потому что в основном ты зудишь, как столетняя сыпь».
— А ты ведешь себя, как полный долбо…
— Предлагаю договориться! — громко сказал я стальным голосом без доли дрожи. Если голос и звенел, то однозначно от уверенности. Руки поднимать не стал. Сунул их в карманы брюк, стоя полубоком.
— Каким образом? — уточнил Донаван.
— Ты обнищавший пацан, у которого за душой — ни копейки. Как ты собираешься расплатиться со мной?
— Дайте мне месяц, увидите.
— Неделя.
— Господин Кесслер, я пришел не торговаться. Я предлагаю вам условия, на которых вы можете получить свои деньги, но для этого мне нужен месяц. Ровно. Один. Месяц, — я делал паузу за каждым словом, подчеркивая важность и акцентируя внимание. — Вы не потеряете больше, чем потеряли уже. Только приобретете.
