Они были исписаны рваным почерком и скорее напоминали множество заметок. Среди некоторых из них приметил неаккуратные подобия пентаграмм, которые мы изучали в Академии.
Под кучей листков я нащупал дневник. Вытащил его и взял в руки. Обычный дневник в черной кожаном обложке.
Из интереса я развернул его на первой странице.
27 Октября. 17:45.
Разруха постигла наш дом…
Глава 15
Ты помнишь наш почтенный дом?
— XV —
Разруха постигла наш дом… Как ржавчина, пожирающая железо, она медленно точила род Митасовых до самой сердцевины.
Люди в городе злословят, мол, пришлось барину штат прислуги значительно сократить, да и серебро вековое с молотка пущено.
Глупцы! Эти побрякушки имеют столько же ценности, сколько песок на дне реки. Единственное, что действительно важно — это сила и честь. Именно по ним провидение нас и ударило.
Виной тому был мой дед, Прохор Олегович. По всей области он слыл виднейшим демонологом и одним из самых умелых Сшивателей. Да что там по всей области — он вполне мог тягаться с мастерами, служившими при дворе.
Могущество изо дня в день толкало его на поиски вызовов — и оно же его сгубило. Алчный и надменный, дед постоянно находился в гонке. Новые знания, новые источники сил — и никаких запретов.
Я не знаю в точности, что произошло, какую зыбкую грань перешагнул Прохор Олегович. Ни одна душа, что живая, что мертвая, об этом уже не расскажет. Но только после его бесследного исчезновения и легла на род Митасовых тяжкая печать проклятия.
Моему отцу, Ивану Прохоровичу, в ту пору было двенадцать лет.
До пропажи Прохора он подавал большие надежды, и многие опытные демонологи, бывавшие в поместье, полагали, что мальчик превзойдет отца в искусстве, как только повзрослеет. Но судьба — или злой рок — рассудили иначе. Сила каждый день покидала его — помалу, по капле, но покидала. Это очень сложно объяснить, но такие вещи чувствуются. Твой защитный круг тускнеет, цепи, удерживающие бесов на месте, становятся слабже, даже внутренний свет, без которого одно присутствие адских тварей в нашем мире способно сломить, гаснет.
Иван трудился в поте лица, вызубрил наизусть всю обширную библиотеку нашего рода, засыпал и просыпался с заклятиями на уме — и все равно не достиг даже половины могущества Прохора Олеговича. Он так и не смирился с этим. Ничего, кроме горя, его упорство не принесло."
"Увы, многие родители стремятся к тому, чтобы их дети прожили то, чего они сами не смогли. Мой отец, сполна вкусивший горечь обид, оказался из таких.
