– Если для тебя так сложно провести вечер с моей семьей, возможно, мы вообще должны перестать встречаться!
– Мне кажется, ты абсолютно прав, – отрезала девушка. – Почему бы тебе не найти кого-нибудь более подходящего для твоей замечательной новой жизни!
– Если ты собираешься так себя вести, то скорее всего я последую твоему совету, – запальчиво заявил Роджер.
Он не мог поверить, что это говорит его ближайшая подруга. Ведь она всегда так хорошо все понимала!
Оливия бросилась к велосипедной стоянке. Она наклонилась над своим велосипедом и постаралась открыть замок, но ее пальцы дрожали так сильно, что ничего не получалось.
Наконец замок поддался. Оливия вскочила на велосипед, в глазах ее стояли слезы. Она так надеялась, что Роджер будет уверять ее, что она сошла с ума, думая о том, что не подходит ему; будет повторять, что любит ее и находит ее поведение идеальным. Она уж никак не предполагала, что все так ужасно закончится.
– Ну и пусть, – говорила она себе, яростно крутя педали, чтобы скорее оказаться подальше от школы.
– Я никого не хочу видеть из этих людей – ни Брюса, ни Джессику, ни, конечно же, Роджера! Если он так хочет, пусть так и будет!
Но чем дальше она уезжала, тем слабее становилась ее решимость. Ей вдруг стало так грустно, как не было никогда в жизни.
Минут через пятнадцать, повернув дядюшкину машину на длинную подъездную дорожку к особняку Пэтменов, Роджер почувствовал то же самое.
– Как же, – спрашивал он себя, нажимая на пульт дистанционного управления, чтобы открыть дверь гаража, – как же я мог потерять лучшего друга?
11
– Где Джессика, мам? – спросила Элизабет, входя в кухню, отделанную испанским кафелем, и открывая дверцу холодильника.
Элис Уэйкфилд рассмеялась, видя, что голова дочери почти исчезла в холодильнике.
– Тебя там интересует что-то конкретное или ты просто хочешь пожевать?
– И то, и другое, – ответила Лиз, выбирая яблоко и вытирая его о рубашку.
– Джессика в бассейне, – проинформировала миссис Уэйкфилд.
Элизабет впилась в яблоко и поспешила через кухню к бассейну, находившемуся на заднем дворе.
Джессика возлежала на трамплине в красном вязаном бикини, драматично положив одну руку на глаза. Элизабет наклонилась и слегка толкнула трамплин.
– Смотрите-ка, а вот и первые признаки жизни! – воскликнула она, когда сестра открыла один глаз.
– Разве ты не видишь, что я занята, Лиз! – пробормотала Джессика.
– Твоя лежачая деятельность впечатляет, – сухо сказала Элизабет.
