— Не могу, — шепчет сдавленно. — Больно очень.
— Давай. Попробуй, моя хорошая.
Просовываю одну руку ей под поясницу. Даю ей время на вдох, а потом толкаюсь резче, проникая до упора. Нина всхлипывает и вся сжимается, упираясь ладонями мне в грудь. Становится очень мокро, и это не её возбуждение. Разве должно быть столько крови?
Замираю, боясь сделать хоть какое-то движение. В ней очень тесно, вплоть до дискомфорта. Слишком напряжена.
Мягко касаюсь её губ своими, поглаживаю шею. Жду, пока немного расслабится.
Когда она начинает дышать спокойнее и открывает глаза, пробую двигаться. Медленно и аккуратно. Но дело идёт туго. Во всех смыслах. Я вижу, что Пёрышко терпит из последних сил — щёки мокрые, глаза зажмурены, в кулаках зажата простыня.
— Максим, — шепчет едва слышно сквозь стиснутые зубы, — пожалуйста…
Нет уж, мне такое не надо.
Аккуратно освобождаю её, и Нина тут же сворачивает калачиком, обхватив коленки. Да что ж за кошмар такой.
— Маленькая моя, — обнимаю сзади, прижимая к груди, — прости меня, пожалуйста, прости.
— Всё нормально, — шмыгает носом.
Нихрена же себе нормально. Чувствую себя долбанным садистом.
— Это ты прости, что ничего не вышло. Ты расстроен?
— Малина моя, какие же глупости ты говоришь.
Тяну её за плечо, разворачивая к себе лицом. Ревёт. Дурочка. Так и знал, что поторопились, не готова она была, чтобы всё вот так сразу. Надо было поиграть ещё несколько раз, растянуть её мягче как-то. Она ведь нежная такая, чувствительная.
— Мы попробуем потом, Нина, всё уже будет по-другому. Так больно больше не будет. Я обещаю.
Вытираю её щёки и целую. Надумала себе уже. Терпела. Боится, что я расстроюсь.
Прижимаю её к себе, натягивая на нас покрывало. Странно то, что я чувствую к этой девочке. В сексе мне всегда нравилось не только получать удовольствие, но доставлять его. Но с Ниной дело не только в этом. Мне хочется её всю: с эмоциями, с проблемами, со страхами. Хочу спрятать её от любой боли, в том числе от той, что принёс ей только что сам.
И я теряюсь в этих чувствах и ощущениях. Теряюсь, потому что, кажется, у них только одно название. Думаю, я влюбился в свою Малину.
Глава 46
— Во сколько он говорил, что позвонит? — откидываюсь на спинку дивана и тяну спину, подняв руки над головой. Мышцы что-то сегодня как каменные, наверное, вчера переборщил."
"— Ну вроде бы с караула в шесть возвращается, если по нашему времени. Ты торопишься?
— Репетиция скоро.
