— Совсем что ли?
— Ну не то чтобы совсем. Сколько раз потом не пытались, как до дела доходит, она в слёзы — больно.
— Испугалась в первый раз?
— Ну да, — подкуриваю ещё одну сигарету, сидя прямо на диване. — Теперь вся зажимается. У меня такое ощущение, что она даже не только в постели стала шугаться. Когда у меня ночует, что и так редко бывает, я даже сплю, блин, одетый.
— Дела… — тянет Ромыч. — Может в больничку? Многие девчонки сейчас так это решают.
— Да там уже нечего решать. Всё, с чем они могут помочь, я уже и сам сделал.
Тем более, Нина к больницам относится не очень хорошо, учитывая пережитое. Тут всё больше в её голове. Натерпелась в своё время, и теперь чуть только больно — уже страх. С танцами было также: она поддержки вообще не воспринимала, но как-то же справились.
— Да уж, вот это ты себе нашёл головоломку, бро. Облегчить яйца с кем-то я тебе даже предлагать не буду. Так понимаю, серьёзно у тебя всё с твоей Малиной.
Ответить Должанову так и не успеваю, потому что на Ромкином ноуте начинает булькать сигнал видеосвязи.
Да и нечего тут отвечать, он сам всё сказал.
Роман нажимает принять, и на экране высвечивается хорошо знакомая морда.
— Привет, придурки, — скалится Шевцов. — Не протёрли ещё задницы на гражданке?
— Здорово, Лекс, — машу рукой. — Шумно у тебя там, сделай громче.
Лёха куда-то отходит с телефоном и присаживается в кресло. Сзади видны крашенные казённые стены, какие-то полки с методичками с изображением техники, на стене за спиной таблица с правилами расчёта то ли стрельбы, то ещё какой-то хрени.
Шевцов гладко выбрит и коротко острижен, но на шее из-под футболки замечаю новую татуху. Он уже весь в них.
— Ну рассказывайте, кони, всех ли девок на гражданке поимели?
Мы ржём, Рома делится впечатлениями и какой-то контрабасистке из музыкального училища, которая умеет отлично обхватывать коленями не только контрабас.
— Дай угадаю, Ромыч, — ржёт Лекс.
— Она рыжая?
Я тоже начинаю смеяться, Роман всегда остро реагирует на этот подкол.
— Да вы затрахали, — показывает фак сразу на двух руках: одной мне, одну в экран тычет. — Нет. Золотистая блондинка. Не такая, белобрысая как кое-чья глазастая сестрица, и очень раскрепощённая.
А последнее уже мне. Но без зла, конечно. Роман границы знает, но всё равно получает тычок от меня и лютый взгляд от Шевцова."
"Дальше разговор течёт уже спокойнее.
