А ведь внутри постоянно зудела мысль, что мы с Ларинцевым из совершенно иных миров. Очевидно же, что я ему не подхожу. Не могу дать всего, что нужно таким парням. У меня нет острых зубов, чтобы отбиваться от всей армии его поклонниц. А их у него много, и способны они на куда более жёсткие вещи для достижения цели.
А я слабачка. Не потяну этой гонки. Просто не вывезу морально отношения. Такие как Максим долго не страдают в одиночестве, а такие как я… Мне не привыкать прятать боль глубоко.
Весь следующий день сижу у себя в комнате.
Сквозь сон чувствую мамину ладонь на волосах. Наверное, на обед пришла.
Мне хочется только спать. Ни о чём не думать, не слышать вибрацию телефона. Только спать. И даже вечером, когда, казалось, сна должно не остаться ни в одном глазу, я продолжаю дремать под какой-то сериал. Ночью слышу шум под окнами. Сердце пропускает удар, когда прямо под домом с высоты своего этажа я вижу хорошо знакомую чёрную машину. Она просто стоит там, потушив фары. С высоты не видно водителя, но я знаю, что это он.
Чувствую.
Но я приняла решение. И ведь чем дальше, тем будет больнее. Я хочу сберечь своё сердце. Хотя, наверное, и поздно уже…
Поэтому просто возвращаюсь в постель, хотя знаю, что уснуть не получится. Ему не стоило ехать за двести километров, чтобы переночевать под моими окнами в холодной машине.
Когда снова слышу шум, вскакиваю как ужаленная и подбегаю к окну. Моя мама в куртке, наброшенной на халат, стоит у машины с двумя чашками. Потом садится в салон.
Разве она не должна быть на моей стороне? Не должна попросить его уехать?
Я снова сворачиваюсь в клубок под одеялом.
И засыпаю под призрачный шёпот, щекочущий шею: «моя Малина…»
Утром кажется, что машина под домом мне приснилась. Холодный злой дождь смыл все следы. Я смотрю в окно, замечая, как крохотные льдинки секут по стеклу. Завывает ветер, а ветка старого каштана скребёт по панели, которой недавно обшили дома в нашем райончике.
Кажется, Максим пророс корнями куда глубже, чем я предполагала.
В самую душу. Вспорол грудную клетку и вывернул наружу рёбра. Потому что именно так я себя ощущаю — разорванной на куски. Снова поломана.
И ещё одни день проходит в спячке. Я позволяю себе ещё чуть-чуть тишины. Вечером мы с мамой смотрим мой любимый мультфильм. И зачем спрашивается? Зато теперь можно плакать не таясь, ведь только чёрствый не расчувствуется, когда Симба пытается разбудить мертвого Муфасу.
Утром в воскресенье погода совсем сошла с ума.
