И не понять: девять утра сейчас или девять вечера. Настолько беспросветно плачущее небо.
Мама ушла на работу, оставив мне записку. Написала, что её срочно вызвали за другую сотрудницу.
О сегодняшнем концерте думать не хочется. Понимаю, что подвожу людей, что мне жутко влетит от Жанны Викторовны, но такая уж я — слабая и бесхарактерная. Не смогу я увидеть его сегодня, заставить себя ощутить на себе его руки, откровенные прикосновения, продиктованные танцем. Я не смогу танцевать.
Когда выхожу из душа, слышу звонок в дверь.
В груди холодеет, и не понять: от страха или… Тут лучше оставить многоточие.
Но машины под окнами нет, так что… Может, мама ключи забыла.
Запахиваю плотнее халат и иду открывать двери. И застываю в удивлении. Передо мной стоит незнакомая девушка. Она настолько красива и необычна, что я даже пару раз моргаю. Невысокая блондинка с нежными завитками волос до плеч. Скульптурно выведенные брови и губки сердечком. А глаза такого необычного глубокого голубого цвета, что мне кажется, что таких глаз просто не бывает.
Я пробегаюсь взглядом по её одежде. Нежно-розовое пальто, бордовые замшевые сапоги до колен, воздушный шарфик из органзы.
— Привет, Нина, — голос у неё под стать внешности, и улыбка такая же. — Меня зовут Вера. Мы можем поговорить?
Девушку, о которой слышала от Романа и других, я представляла совсем иначе. Наглой, наверное, резкой, громкой… Но совсем не такой. Не так в моём понимании выглядят наркоманки.
— Проходи, — открываю дверь шире, пропуская неожиданную гостью.
Вера вплывает в квартиру, стаскивает сапоги, вешает на крючок пальто. Наверное, другая бы подумала, впускать её или нет. Мало ли что на уме у девушки с таким прошлым.
Иду в гостиную, Вера идёт за мной, присаживается на диван напротив, когда я опускаюсь в кресло.
— Ты знаешь, кто я? — начинает разговор первой.
— Слышала, — складываю руки на груди. Мне надо как-то закрыться, защититься от прямого взгляда её необычных глаз.
— Тогда, наверное, ты слышала, что раньше мы с Ларинцевым были партнёрами.
"
"«Единственная, кто ему не дала» — вспоминаются слова Романа и наш спор. Кстати, он оказался прав. Вера так и осталась единственной.
— И не просто партнёрами, — продолжает она. — Максим четырежды спас мою жизнь. Четырежды. И я не шучу. Это на мне он научился попадать иглой в вену, чтобы откачать от того, что я вливала в себя до этого. На мне научился делать искусственное дыхание и промывать желудок.
