Держи врага ближе

Бордель ведь тоже место, куда стекается множество паломников, - усмехаюсь, соскакивая с темы, подмигиваю остолбеневшему Эйджу с лицом чернее дна старого котла и быстрым шагом тороплюсь покинуть территорию приюта, не намереваясь болтать с ним о том, о чем знать ему не следует.

Отец, вероятно, спустил всех своих псов на бедного мальчишку, оказавшегося отцом ребенка в животе виконтессы Мириам. Жизни этой женщины, спасибо ее происхождению и титулу, ничего не угрожает, но вот несчастному пареньку придется испытать на себе весь гнев обманутого аристократа.

От Олдо я слышала, что содержащая заведение с «цветочными мальчиками» мадам Лопес пустила отца по следу сбежавшего, якобы, молодца, но вряд ли дела обстоят именно так. Если парнишка не дурак, должен понимать, что в столице от Дональда Велфорда не скрыться, глупо играть в прятки с человеком такой силы и возможностей.

Предполагаю, что сердобольная мадам Лопес прячет его у себя.

Но надолго терпения у нее вряд ли хватит: если не отец, то хозяйка борделя сама предпочтет рано или поздно избавится бесследно от бедняги и идущих с ним в комплекте проблем, когда поймет, что просто так сдаться мой папаша будет не намерен. О непростом характере старшего Велфорда мне известно как никому другому.

Почему мой родитель не сделал ничего самой мадам?

Дело в том, что за годы своей работы у старушки накопился приличный послужной список компромата на половину администрации города, членов правительства и, поговаривают, даже на родню нашей императрицы.

Все как я и думала, паренек, слегка напоминающий внешними своими чертами именитого столичного лорда, и в самом деле оказался в борделе. Вернее, под ним. В подвале. Коротких переговоров вполне хватило убедить мадам Лопес, и под покровом наступивших сумерков мы с бывшим пленником добрались до речной верфи.

Юноша по имени Грэм, на вид ему оказалось лет не больше двадцати, жалостливо плакал и рассказывал мне историю своей жизни, пускай об этом его никто и не просил. Все довольно банально: сирота, прибыл в столицу империи в поисках лучшей жизни, а оказался по итогу, расплачиваясь «за долги», в самом настоящем рабстве.