От любопытства я вытягиваю шею и наблюдаю за тем, как щепотка крупной соли отправляется туда же.
– Это что? – не выдерживаю я. – Каша из топора?
Коварно усмехнувшись, Влад ставит сковороду на плиту и высыпает туда смесь из горошков перца. Продолжая интриговать, прогретые специи он высыпает в ступку и растирает их пестиком.
К плывущему по кухне запаху давленого розмарина присоединяется перечный.
Против воли я начинаю оценивать, есть ли во мне место еще для кусочка чего-нибудь достойного, и с сожалением прихожу к выводу, что да.
В меня действительно еще влезет.
Надо был забирать оставшуюся ягнятину и валить, а я сижу тут на кухне Козырева с мокрыми трусиками и торчащими сосками и жду, когда хозяин меня покормит.
Да, что я стою-то в конце концов?
Мне предложили располагаться.
Это даже в моих интересах.
Вкусно поем, а с набитым животом меня не так просто совратить. Ничего не случится, если я останусь и узнаю, чем таким хочет меня подцепить один из лучших шеф-поваров страны.
Я смогу устоять.
А то, что я поддалась на его домогательства – это случайность.
Больше не повторится.
Прям точно.
Все это я обдумываю, глядя на то, как Козырев, высокий бокал и засыпав в него льда, мастерит мне коктейль."
"Первым отправляется мартини. Я уже готова сморщить нос. Для меня слишком сладко. Но когда, Влад выжимает туда лайм, я опускаю пятую точку на стул. Это уже лучше. А вот в момент, когда, шипя и пенясь, струится шампанское, я немного нервничаю.
Что он там говорил? Напоить и поиметь?
Надо осторожнее с этой штукой.
Пузырьки – вещь коварная.
Поставив передо мной эту прелесть, Козырев возвращается за готовку и закидывает сковороду-гриль на плиту.
Пфе… жареным меня не удивить.
Я с удовлетворением потягиваю коктейль. Вкусно.
Гад.
Ха! Я угадала.
На умасленную и посыпанную специями доску Влад выкладывает мяско.
– Стейк шатобриан из новозеландской говядины зернового откорма, – поясняет Козырев, заметив мою приподнятую бровь.
Ах, да. Он же король прожарки…
И тут же краснею, потому что в голове всплывают совсем не картины из его шоу, а неожиданные фантазии.
– Этим ты меня не проймешь, – фыркаю я.
– Мы наконец на «ты»? – ухмыляется он.
Вторая волна краски теплом заливает шею.
– Не торопись с выводами, Алла Георгиевна, – с этим словами он переворачивает на доске мясо, позволяя и второй стороне напитаться специями и солью.
Самодовольный павлин. Да я даже пробовать не буду!
Можно не раскладывать на белом плоском блюде рукколу.
