Дерзкая

— Другую зовут Екатерина.

— Прекрасно, — улыбнулся Марсен.

— Я ничего не собираюсь делать. Ни пытаться сделать тут у вас переворот, ни распространять свои идеи. Потому что познание проблемы — это одно, а решать ее все равно будут те, кто имеет на это право и силы. А у меня есть право и силы совсем для другого…

Произнося эти слова, я снова почувствовала, как меня неумолимо повлек вниз очередной поток. Я заставила себя не смотреть на неведомую пещеру. Я была довольна уже тем, что не придется больше ломать голову над вопросом: пытаться ли мне спасти свой мир от вторжения, или решать свои мелкие личные проблемы.

Кесарю — кесарево… Мне — мое. К черту иерархии и миры с их заморочками. Тем более, что над ними есть надсмотрщики и покруче меня. Но я могу теперь делать несколько забавных вещей, которые не могут делать остальные. Так пусть же мои желания определят для меня мое место. А мое место — в Петербурге… Есть такой городок в Дерзком мире…

— А ну-ка, Марсен, ты научишь меня управлять этой штуковиной? — я показала на вертолет.

— Да, Рэста, — он поклонился, а потом хитренько взглянул на меня. — Конечно, Екатерина. Пойдем…

Он подал мне руку и потащил по разъезжающемуся песку на верхушку обрыва.

Глава 13

— Ты еще кому-нибудь говорила это? — Виллен встал и подошел к окну.

— Говорила.

Он резко обернулся, посмотрел на меня, как на чокнутую. — Марсену, — добавила я.

— Только?

— Только.

— Это правда?

— Правда. За кого ты боишься? За себя или за меня?

Виллен не ответил. Здесь, в небольшом лесном поместье, он и то не чувствовал себя в полной безопасности.

И поэтому прежде, чем отвечать на мои самые безобидные вопросы, он долго и напряженно обдумывал слова. И если поначалу я считала, что его неторопливость, точность формулировок — просто черта характера, после нескольких недель общения стало ясно: Виллен существует в абсолютно невыносимой для него обстановке и вынужден взвешивать каждое слово."

"Доверял ли он вообще кому-нибудь? Я удивилась бы, если бы такой человек обнаружился. Марсен не в счет.

Доверие к телохранителю сродни доверию к любому человеку, хорошо делающему свою работу. Это все равно, что доверять хирургу, умеющему хорошо вырезать аппендицит. Друзей же у Виллена не было, да и не могло быть.

Виллен еще неделю назад перевел меня из иерархии за многие километры в центр нескончаемого лесного массива в милый домик, окруженный несколькими озерами и полянами. Перевел без всяких комментариев и объяснений. Здесь было красиво, глухо и очень тоскливо.