Дерзкая

Поэтому, чтобы не забивать себе голову, я бродила по дому, изучала и разглядывала диковинную обстановку, которая никак не вязалась с той жизнью, которую я видела вокруг себя. Обстановка выглядела архаичной и даже антикварной в сравнении с тем техническим уровнем и той промышленной эстетикой быта, с которыми я познакомилась в здании иерархии. В доме было много деревянной мебели, деревянных сувениров, комнатных растений, картин-пейзажей и книг. Поскольку просмотр иллюстраций не мог меня удовлетворить, я заставила Марсена научить меня читать.

Рэста, которую никогда в жизни ничему не учили, и которая чудом научилась говорить на родном языке, справилась с обучением чтению довольно быстро, теперь оставалось только приступить к изучению множества толстых томов. Если бы у меня были планы задержаться здесь или я была заядлым книгочеем, я бы уже могла кое-что прочесть. Но не успела. Вернее, не постаралась успеть.

Виллен прилетал в мою новую красивую тюрьму практически каждый день на несколько часов.

Казалось, он отдыхал здесь, пытался разрядиться. Несколько раз он брал меня с собой в вертолет, и мы часами носились над поверхностью планеты, любуясь красотами. И я с трудом сдерживалась, чтобы не стали заметны те совершенно физические реакции, которые иногда возникали у меня в ответ на сильное притяжение некоторых участков ландшафта. Все ощущения были разными, но ни одно не было таким сильным, как то, что дал мне овраг с пещерой. Я не хотела загадывать вперед и делать выводы, но объяснение уже было нащупано.

Виллен обычно говорил со мной о разных пустяках, но его уставшие, напряженные глаза и скованные, неловкие жесты ясно говорили, что он не очень удачно пытается играть беззаботного человека. Я ждала, как долго продлится проверка моей лояльности. Я приняла игру, и вела себя так же невозмутимо, каким он пытался представить себя."

"Только сегодня он заговорил со мной о моих теориях, касающихся Первого мира. Я сказала ему то, что уже говорила раньше Марсену, почти слово в слово.

— Я и раньше думал об этом, но у меня нет и не может быть доказательств твоей правоты, — заметил он наконец.

— Я не настаивала на своей правоте. Просто я сказала Марсену то, что думаю.

— Ему так тоже показалось.

— Ах вот как? Значит ты не только телохранителя ко мне приставил, но еще и исполнительного шпиона? — я искренне огорчилась, узнав о том, что то, кто уговаривал меня саму не говорить Виллену ни слова, сам побежал и выложил все.