Дерзкий морпех

До сих пор старшина роты ничем особо героическим не отличался, просто добросовестно тащил службу. Кроме них решили отправиться на вылазку еще шестеро бойцов разведроты.

Вышли, едва стало смеркаться. Одетые в белые маскхалаты, моряки буквально сливались в сиреневом мареве сумерек со снежной целиной.

К подножию высоты они вышли уже в кромешной темноте. Бойцов Егор оставил внизу, сам же вместе с Латышевым, вооруженные одними ножами и гранатами, стали подниматься к вершине.

Первого часового они обнаружили по запаху анаши.

Молодой ваххабит сидел в стрелковой ячейке и, зажав в кулаке «заряженную» папиросу, откровенно кайфовал. Юноша так и не понял, что с ним произошло. Прапорщик обошелся без ножа, просто зажал боевику рот и, ухватив того за голову, свернул шею.

Под каждого убитого Кутягин заботливо, почти с любовью, подкладывал взведенную гранату, как позже он сказал старшине: «Чтобы жизнь медом не казалась».

К своим вернулись только под утро, сгибаясь под тяжестью закостеневших трупов.

А через час полк установок залпового огня «Град» обрушил на высоту десятки тонн смертоносного металла. Еще через двадцать минут среди девственно белых просторов чернел изуродованный холм, больше походящий на лунный пейзаж, изрытый дымящимися кратерами воронок…

– Алексеич, у тебя водка есть? – войдя в модуль, капитан-лейтенант неожиданно обратился к старшине.

– Водка? – переспросил Алексеев и уточнил: – Водки нет, есть спирт, чистый, медицинский.

Целая фляга. Что, Егор, таки залили тебе сала за шкуру большие командиры?

– Неси, старшина, спирт, – глядя сквозь прапорщика, глухим голосом произнес Кутягин. Уже в дверях он остановил Латышева: – Скажешь Татарину, что сегодня в роте командует он, нас до утра пусть даже не думает тронуть.

К спирту у запасливого старшины нашлась банка консервированного лосося, кружок «Краковской» колбасы, приличный шмат копченого сала, запаянные в пластины пресные галеты и несколько тушек сушеной воблы, которую он называл «стратегическим запасом».

Егор Кутягин, уже одетый в чистую тельняшку, сидя за столом, чистил головку репчатого лука, рядом стояла открытая банка говяжьей тушенки. Ротный был человеком войны, то есть абсолютно не приспособленным к обустройству быта. Он рядом с бойцами ел из солдатского котелка, носил такой же камуфляж, сам себе стирал исподнее, объясняя это занятие разрядкой для мозгов.