Дерзкий морпех

Упав возле Кутягина, девушка подняла каскад брызг, с громким визгом вынырнув, ухватила Егора руками за шею, крепко сцепив ноги за спиной «в замок». Он не успел опомниться, как Вика страстно впилась в его губы, затем понял, что уже погружается в сочное лоно, разгоряченное другим мужчиной. Это вызвало в нем двоякое чувство – брезгливости и наслаждения. Но едва Вика стала плавно двигать тазом, буквально нанизываясь на своего нового партнера, как мысли о брезгливости куда-то исчезли.

Егор уже ни о чем не мог думать.

Впившись пальцами в упругие ягодицы, он наслаждался трепещущим телом.

Амплитуда движений девушки становилась интенсивнее, Вика чувствовала партнера всем телом, и в тот момент, когда волна удовольствия уже захлестывала Егора, она впилась ногтями в его плечи и громко, протяжно застонала.

Как тот вечер закончился, Кутягин уже не помнил, все дальнейшее прошло как в тумане. Утром к нему в общежитие пришла Вика, чтобы уже не уходить никогда…

– Вернее сказать, это не я увел подругу у приятеля.

Она ушла от него ко мне, – после очередной порции «горючего» признался прапорщику капитан-лейтенант.

– Ну и как он это пережил? – ничуть не удивившись, спросил Латышев.

– Сперва горячился, даже насмехался. Потом скис, затем вовсе уволился со службы. Стал бизнесменом, женился, двоих детей заделал и развелся. Дальше не знаю.

– Значит, не судьба, – развел руками старшина, – когда судьба, тогда все по-другому. У меня тоже до армии была зазноба, Анютка. Клялись друг другу в вечной любви, а через полгода, когда я был в Афганистане, она с чистой совестью выскочила замуж.

Вернулся, Анюта уже с киндером годовалым. Верите, душу от тоски на части рвало. Встретился я с ней как-то, не выдержала, как говорится, душа поэта. А она мне с ходу заявляет, мол, не было с тобой никакой перспективы, а с Эдиком у нас крепкая, здоровая семья. Я ушел. Потом была школа прапорщиков, дальше служба. А через два года вернулись мы из автономки из Индийского океана, прибегает Анюта и падает в ноги, а он, ее драгоценный Эдик, нашел себе молодую шалаву, бросил «крепкую, здоровую семью» и укатил на ПМЖ в Канаду.

– И что ты? – пьяно прищурившись, спросил Кутягин.

– А что я? Помурыжил ее, конечно, здорово, а потом простил и женился. Пацана усыновил, теперь у меня сын и две дочки, тринадцатилетние невесты Юля и Яна. Так вот это и есть судьба, и никак ее не перекроишь.

Вскоре ротный совсем окосел от избытка нервного напряжения.