Дерзкий морпех

– Может, лучше взять отряд Аги? – несмело предложил он.

– Никаких афганцев! – отрезал Пуштун. – Псы Хаджибея их терпеть не могут, сразу возьмутся за оружие.

– А если они захотят связаться с Муссой? – спросил Сабир.

– Вряд ли он ответит, его отряд находится в районе Аргуна, там запросто пограничники могут переговоры засечь и ударить артиллерией. Хаджибей это знает и не станет отвечать на запрос, даже из родового аула.

– А если его абреки не захотят отдавать мальчишку? – продолжал настаивать денщик, чем еще больше разозлил своего господина.

– В таком случае их уничтожили федералы, а вам удалось отбить мальчишку! – брызгая слюной, выкрикнул полевой командир.

Издалека горы кажутся грозными и неприступными. Сразу вспоминаешь альпинистов, которые упрямо карабкаются к заснеженным вершинам, обмораживая руки и ноги. Отчаянные скалолазы, болтающиеся на отвесных скалах.

На самом деле не все горы так неприступны. На чеченских, среди буйной дикой растительности вполне достаточно проложено троп, дорожек и даже узких караванных дорог.

За время ваххабитской вольницы многие были расширены и укреплены силами пленных солдат и рабов.

Особенно в этом преуспели афганские моджахеды под командой Пуштуна, они были настоящими специалистами в своем ремесле. Упорным трудом обреченных пленных вокруг Волчьей горы были проложены многокилометровые дорожные артерии, по которым могли передвигаться как джипы, так и небольшие грузовики. Кроме того, здесь оказалось множество схронов для автотехники.

Благодаря этому Ахмед Касимов и его заграничные хозяева считали, что его отряд имел достаточную мобильность в районе контролирования.

По лесной дороге двигалась колонна из трех открытых вездеходов «УАЗ». Возле водителя в головной машине важно восседал Сабир. За его спиной угрюмо поблескивали черными глазами боевики. Две другие машины также были до отказа забиты вооруженными, косматыми горцами.

Некоторое время Сабир сидел с закрытыми глазами, лицо его напоминало неподвижную посмертную маску.

Наконец он открыл глаза, запустив руку под куртку, вытащил папиросу, набитую гашишем. Закурил, делая глубокие затяжки.

Настроение заметно улучшилось, Сабир протянул недокуренную папиросу на заднее сиденье и самодовольно ухмыльнулся, услышав, как боевики оживленно загудели…

Вышедшая из-за туч луна осветила опушку леса. Снайпер Степан Тимко, одетый в густой камуфляж, сквозь оптику снайперской винтовки следил за деревней.