Дерзкий морпех

Его голова была обмотана чалмой черного цвета. Старец сидел, поджав под себя ноги, и немигающим взглядом смотрел на пленника.

Свет от нескольких керосиновых ламп отбрасывал на стены дрожащие тени, и Сабиру казалось, что лицо незнакомца меняется на глазах, как у мифического колдуна.

– Почему ты сбежал из своей части? – наконец спросил седобородый. Несмотря на дряхлую внешность, его голос был крепким, как у молодого воина.

– Я не хочу воевать против своих единоверцев, – едва шевельнул губами пленник.

– А против неверных? – старик провел крючковатыми пальцами по клинообразной бороде.

– Я их ненавижу, – оскалился Сабир, так что из потрескавшихся губ брызнула темная густая кровь.

– Твои помыслы похвальные, – седые брови старика сошлись на переносице. Он как будто насквозь видел пленника и сейчас изучал его мысли, пытаясь обнаружить червоточину. – Ладно, мы поможем тебе осуществить твои замыслы.

Он неожиданно проворно вскочил на ноги и жестом поманил за собой Сабира. Тот, как старый побитый пес, на четвереньках пополз следом.

Старик резким движением распахнул дверь из плохо пригнанных досок и шагнул вовнутрь.

Помещение оказалось небольшим, с низким потолком. По углам висели четыре небольших самодельных светильника. Возле каждого стоял вооруженный автоматом моджахед. Все четверо, как статуи, замерли неподвижно, глядя перед собой.

На середине комнаты лежали два куля, напоминавших кучи рваного тряпья.

– Вот это пленные гяуры, – указав на кули, проговорил старец.

 – Слева офицер, а справа солдат. В твоей воле одному жизнь подарить, а у другого забрать. Решай, кому какая выпадет доля.

По его знаку стоявший ближе басмач вытащил из-за пояса кривой кинжал и протянул пленнику.

Кинжал был старинный, с рукояткой из слоновой кости, с инкрустацией из драгоценного металла. Холодное оружие будто вселило в немощное тело Сабира энергию прежних его владельцев. Схватив кинжал, не помня себя, пленник ринулся в центр комнаты. Только сейчас он смог разглядеть, что его «товарищи по несчастью» были в черных комбинезонах танкистов.

Ноги у обоих были перебиты, окровавленные лица покрыты копотью. В их мутных глазах не было ни страха, ни мольбы, лишь пелена боли да изредка подергивающиеся тела выдавали их страдания.

Сабир резко ухватил за коротко стриженные волосы офицера, тот даже не застонал. Остро отточенная сталь полоснула натянутую кожу на горле, из глубокой раны хлынула кровь. Ее запах опьянил пленника.