Дерзкий морпех

 – Пуштун на мгновение осекся, после с победоносным видом добавил: – Впрочем, после войны Хаджибей женился и у него родился ребенок. Жена, правда, долго не прожила, Аллах призвал ее к себе. А пацан выжил.

– Выжил? – загадочным тоном переспросил гость. – И где его держат?

– За мальчишкой смотрит родственница жены, а живут они в старом ауле, хутор в горах, где еще прадеды Муссы овец пасли. Дорог туда не много, Хаджибей думает, что никто не знает о его маленькой тайне.

– Ясно, секрет Полишинеля, – усмехнулся Иезуит.

– Что? – не понял Ахмед Касимов.

– Неважно. Ты знаешь дорогу на этот хутор?

– Конечно. И не только я, любой, кто рожден в этих горах, сможет найти аул Муссы, – приосанился моджахед.

– Это очень хорошо, – загадочным шепотом пробормотал гость, скосив глаза на безмолвно сидящего в углу Сабира.

Этот взгляд не ускользнул от ординарца Пуштуна, он презирал этого бледнолицего европейца, который только и делал, что разъезжал по отрядам, и считал себя чуть ли не наместником Аллаха на земле. Лютой ненавистью Сабир ненавидел длинноволосого и рыжего проходимца, была бы его воля – своими руками отправил бы Иезуита в страну теней, где его уже давно дожидается шайтан с раскаленной кочергой.

Рядовой Сабир Набиев через два месяца после призыва попал в свой первый бой, тогда он так и не смог выстрелить в сторону гор, которые пылали вспышками выстрелов.

За то, что в его автомате не был использован ни один патрон, уже на базе Сабир схлопотал увесистую оплеуху от сержанта.

Как прошел минное поле за базой, как не попал в ночные прицелы снайперов, Сабир не знал. Скитаясь по горам, он думал, что это его Аллах уберег. Только через пять дней ему повезло наткнуться на дозор моджахедов – небольшой отряд бородатых мужиков в домотканых одеждах, обвешанных оружием. Не разобравшись, сперва они избили пленника до полусмерти, потом привезли в какой-то кишлак. Почти трое суток Сабир неподвижно отлеживался в тесном, провонявшем овцами хлеву, от жажды и жары его губы покрылись глубокими трещинами, а перед глазами неустанно плавали разноцветные шары.

Вечером, когда небо густо засыпали искрящиеся россыпи звезд, его, полуживого, наконец извлекли из сарая два крепких бородатых моджахеда.

Сабира втащили на террасу небольшого глинобитного дома и небрежно бросили в угол. Пол был застелен густым ворсистым ковром, посреди которого сидел мужчина с длинной седой бородой.