Которую с неба не достанешь, и нехрен про это мечтать. И шаги тут никакие не выстроишь.
Как можно выстроить ступени в воздухе? Без опоры?
А ее не было, этой опоры. От слова «абсолютно».
Это настолько выбивало из себя, что становилось физически херово. Ломало, как наркомана.
Моя первая и единственная попытка поговорить, закончившаяся сумасшедшим поцелуем, когда реально чуть не сожрал ее, и ее слезами, была не ступенью к Луне.
Нет, она была пропастью, в которую я шагнул. Мы шагнули.
Прошло уже больше недели, а я все не мог успокоиться, не мог прийти в себя.
В универ ходил только для того, чтоб случайно попасться ей на глаза.
Полетели ко всем херам планы и наметки на будущее.
Работа, конечно, отвлекала, дети — они те еще… отвлекалки, но все равно, фоном в мыслях всегда была она. Анимешка. Маша.
Ее слова последние, ее тон. Вкус ее губ. Ощущение ее напряженного тела в руках. Ее глаза. Ее слезы.
И дико страшно становилось, что это все может исчезнуть.
Что она, например, может свалить из города… Или…
Думать про «или» не хотелось, несмотря на привычку просчитывать все варианты.
Даже самые херовые."
"Живот каменел, словно на нервяке перед чемпионатом, и от того, чтоб не сдержать обещание и не прижать ее где-нибудь в укромном уголке, вымучивая нормальное объяснение ситуации, удерживало только свое же, данное ей так опрометчиво обещание.
Пока еще удерживало.
Пока с головой дружил.
Но вот было ощущение, что это конечно все.
И в один момент терпение и нервы лопнут, и тогда…
О том, что в этом случае может произойти, я старательно не думал.
И надеялся, что тупая ситуация как-нибудь сама собой рассосется.
Радовало только то, что Маша тоже сдерживала обещание и не терялась. Ходила, привычно изображая из себя парня, в основном, в гордом одиночестве, видимо, турнув окончательно кудрявую прилипалу.
Иногда болтала с Костяном, но не особо часто.
А я смотрел на нее со стороны, на волосы, немного отросшие, так, что ей приходилось их на макушке собирать, как многие парни делают сейчас, на тонкие пальцы, нервно сжимающиеся каждый раз, когда замечала мой интерес, на четко очерченные губы… Она их прикусывала.
И облизывала, задумавшись о чем-то…
Смотрел и недоумевал, где мои глаза-то были раньше?
Как я вообще умудрился ее за парня принять? В ней же вообще ничего мужского не было!
Красивая, худенькая, невысокая девочка.
