Физраствор – это девять граммов соли на литр воды, но как отмерить литр и десять граммов?
Есть кружка в кварту, на вид это примерно литр. А соль придется отмерять на глаз, где-то чайную ложку с горкой. Все же не стрихнин взвешиваю, где ошибка в долю грамма летальна. Сделав все что нужно, я взлетела наверх по лестнице, держа в руках кружку с раствором.
О том, как я буду объяснять Эгберду и остальным свою осведомленность, я подумаю после.
Глава 33
Едва я шагнула в комнату, раздался рык.
– Вон отсюда! – и тут же: – Вы ополоумели вконец, ее сюда звать?!
Точнее, это стало бы рыком, будь Альбин здоров.
Но сейчас, хоть его глаза и сверкали бешенством, в голосе не осталось прежней силы. Эгберд смысл кровь с его лица, явив ожог – как глаз-то уцелел! Может, потому и бесится, что красавцем ему не быть? Глупый, жив бы остался, шрамы – такая ерунда!
– Я сейчас уйду, – сказала я.
Понятно же, все болит и, наверное, хочется орать во всю глотку, а тут приходится при девушке лицо держать.
– Дай сюда кружку, – сказал Эгберд чуть суше, чем обращался ко мне до сих пор.
Провел ладонью над горлышком, взгляд на миг стал отсутствующим. – Не отравлено."
"Недоверие царапнуло. Доболталась, теперь поди объясни, откуда я знаю вещи, которые дочке трактирщика знать не положено. Но вмешаться было нужно. Да и если не обижаться и подумать, с чего бы Эгберду мне доверять? Кто-то напал на его ученика, причем именно когда тот оказался один, без охраны.
Я вспомнила, как Альбин пытался вызнать, кто послал меня его убить, и про себя обзывала параноиком.
Вот тебе и паранойя! Не просто же так он обычно ездил с сопровождающими. А тут один примчался – и нате вам! Хотя если преследователей было пятеро, и все маги, охрану явно учитывали…
Мне не в чем себя винить, но у магов есть причины для подозрительности. Поэтому вслед за кружкой я молча протянула Эгберду ветошь. Не знаю, есть ли яды, которыми можно пропитать ткань, но пусть убедятся, что я не пытаюсь навредить. Маг смял ее в руках с тем же отсутствующим видом, с каким обследовал кружку, и, кивнув, вернул мне.
Переживать из-за того, что у него нестерильные руки, я не стала – в конце концов, и ткань, и раствор я тоже не кипятила, да и тот, кто пырнул Альбина, едва ли потрудился простерилизовать меч. Остается только надеяться, что целители умеют справляться с инфекцией. Когда Альбин лечил мой ожог – я невольно коснулась предплечья – он говорил, что надо вскрыть загноившиеся пузыри и промыть, иначе не поможет ни одна магия.
